Аконит

Рассказала, как на несколько дней примерно раз в месяц, иногда реже, иногда чаще, становлюсь агрессивной, одержимой сексом и исполнением своих желаний. Рассказала всё, а она рассмеялась.
— И ты решила, что родилась волчицей? Тебе не говорили, что от ран омеги человек умирает? Заражение крови, потом мучительная смерть? Но иногда, если раны неглубокие, человек не умирает, но в нём остаётся нечто звериное. Ты говоришь, что несколько дней в месяц ведёшь себя по-другому? Свободной от предрассудков? В такие дни омеги расцветают! Как в фильмах про оборотней. Только вот влияет на вас луна другого мира. Даже не одна. В мире волков троелуние.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Если бы ты действительно разговаривала с Арманом, то давным-давно получила бы ответы на свои вопросы. Кстати, возможно именно из-за шрама, ты смогла избавиться от влияния неона. Поздравляю!
После нашего разговора, осталось странное послевкусие. С одной стороны, хорошо, что я не волчица — иначе сошла бы с ума. Но с другой стороны… я разочарована? Словно мечту отобрали, хотя никогда не… мечтала об этом? Получается я счастливица — пережила нападение омеги, выжила, а потом смогла противостоять неону.
Но наша триада никогда не будет такой, как в сказке — и жили они долго и счастливо.
Я не заслуживаю их. Я не такая, как они. Я обычный слабый человек, который случайно попал в передрягу.
И как же больно понимать, что я никто.
    
Глава 19. Капкан для дурака
Погрешности судеб, ошибки богов.
За прошлое судят, увы, не того.
Как верить вам, стоя на эшафоте,
Ведь вы никогда меня не спасёте!
 
Новая машина — серая неприметная Honda с искусно заляпанными номерами — вроде и видно, но сразу не разобрать. Внутри аптечка, небольшой запас продуктов, деньги, оружие, даже сменная одежда вроде толстовки с глубоким капюшоном, которую тотчас же натянула на себя — от прошедших событий колотила крупная дрожь и жар от печки не спасал.
Вытащила из сумки один шоколадный батончики, съела его пока Эльза занималась своими ранами. Особенно плохо дела обстояли с левой рукой — глубокий и широкий порез пришлось зашивать. В этот момент вспомнилось то, что делала вместе с Арманом в маленькой дурно-пахнущей комнате. Это было давно, но кажется, что вчера.
Закрыв брезентом предыдущую машину, тронулись с места. Эльза свернулась под одеялом на заднем сидении, наказав не трогать её, пока она сама не проснётся.
Я ей не нравилась. Женщина относился ко мне как к обузе. Перспективный проект, оказавшийся пшиком. Но избавиться от меня не так-то просто — я живучая и умею приспосабливаться. Делаю всё, как учил Арман.
Ночь тянется вереницей дорог. Время застыло, только шум колёс, ухабистое полотно мелькает под светом фар, а вокруг деревья, деревья, деревья… Погрузившись в мысли не сразу поняла, что одна из лампочек как-то странно мигает.
Не сразу дошло, что бензин на исходе и нужна заправка, которая, как по заказу, появилась за поворотом, перемигиваясь сотнями огоньков и приветливой жёлтой ракушкой на крыше здания.
Эльза всё ещё спала на заднем сидении. Не решилась будить её, поэтому сама занялась заправкой. Выйдя из машины, вставила пистолет в бак и направилась на кассу, плотнее натягивая капюшон.
Я сильно нервничала, хотя умом понимала, что мы далеко удалились от усадьбы, а Эльза устроила такой погром, что пока они сообразят, что к чему, пока объявят в розыск, время есть.
Подойдя к кассе и не смотря прямо в глаза сонному кассиру, сообщила где, что и сколько. И только потом посмотрела на неё, когда пауза затянулась.
У неё были красивые большие голубые глаза, мягкий женственный ротик, белокурые волосы, спрятанные под фирменной кепкой, красивая фигура и тот самый неоновый блеск, разгорающийся всё ярче, когда она уставилась на едва видный шрам на моём лице.
— Это ты, — прошептала она.
И в тот же момент я сделала шаг назад, роняя деньги на пол. Мгновение дрогнуло, время сдвинулось, а девушка бросилась вперёд, легко, как гимнастка, перескочив через стол, едва задев кроссовками моего живота, отчего повело в сторону на полки, с которых на пол посыпались снеки, орешки, шоколад и прочая ерунда.
Оттолкнувшись развернулась на выход, только сделала шаг, как она схватила за плечо, с силой развернула к себе и ударила по лицу довершая разворот — я вновь падаю на стойку, хватаясь за неё руками, чтобы не приложиться о верхний ряд. Девушка так быстра, что просто не успеваю среагировать — она вновь хватает за плечи, отчего слетает капюшон, и толкает на полки напротив да так сильно, что они с грохотом падают, ломая плитку, а я падаю на них.
Увернувшись от очередного удара, как можно быстро переворачиваюсь в сторону, вскакиваю на ноги и бью подлетевшую девушку в ответ. А она хватает за волосы и толкает с почти звериным криком на пол, я разбиваю локти, пытаюсь приподняться, когда она оседлала меня. Накрутив волосы на кулак, бьёт о плитку до звона в ушах, приподнимается, переворачивая меня под собой. Сквозь кровавую пелену вижу ссадину на её лице, гнев в её глазах и предвкушающую улыбку на устах. Она облизнула губы, рассматривая меня, а затем наклонилась и прошептала:
— Так рада, что это буду я! Он говорил, что это может случится, но я и подумать не могла, что это случится именно со мной! Не зря готовилась! — она медленно провела рукой по моему шраму, как будто он драгоценный. — Ты особенная, Елена. Твоё имя, как и его имя, знают все. И тебе пора вернуться в семью!
От её ударов саднило всё тело, а во рту сладко и солено от крови, но я всё ещё жива. Вцепилась ей в шею, пытаясь задушить, завертелась, пытаясь сбросить, подмять под себя, а она, хищно улыбнувшись, вновь схватила за голову и принялась бить о пол:
— Не сопротивляйся! — хрипло закричала она, а затем с лёгкостью убрала мои руки от своей шеи, когда поняла, что слабею.
Я почти ничего не видела перед собой — от острой невыносимой затылочной боли словно ослепла, всё вокруг погружалось во тьму — видела только её, молодую красивую девушку с ангельской внешностью и рабской душой. Неон в её глазах сиял особенно ярко, когда она достала из небольшого нагрудного кармашка инсулиновый шприц. Я знаю, на этот раз в нём не снотворное.
Из последних сил пытаюсь сбросить её, пытаюсь сопротивляться, молю не делать этого, но она обрывает жалкие потуги, убирает волосы с шеи, раскрывая её, чтобы лучше были видны вены, а затем делает укол.
Мгновение вновь рождается в абсолютной тишине. Она лучезарно смотрит на меня, неотрывно, с такой невыносимой радостью, когда в груди расцветает красный цветок и её, не прозревшую, отбрасывает назад.
Надо мной возвышается злая Эльза. Она что-то говорит, а затем вновь стреляет в девушку. Слышу своё имя, но не понимаю, что женщина говорит. Лёд медленно распространяется по телу, заволакивая голубой дымкой и я вновь слышу, как сталкиваются айсберги, с каким шумом откалываются льдины, как поют океаны, закованные в ледяные оковы на краю света, где яркий голубой смешивается с угольно-чёрным и белым. Мне кажется, что изо рта выходит пар, что мир вокруг покрывается инеем, что кроме льда нет ничего.