Принцесса для зверя
Cat: Спасибо…
B.Mur: Ты так долго писала спасибо? Кэт… я слишком хорошо тебя знаю;)
Я понимаю, что Мур видел, как я писала сообщение. Мне становится немного стыдно, щеки начинают гореть, а пальцы сами набирают:
Cat: Я хочу тебя увидеть.
Я не знаю, что ответит Мур, что скажет на мое безрассудное сообщение и что подумает о той, кто первой предлагает встречу. Именно поэтому я выхожу из мессенджера еще до того, как парень откроет сообщение, а после и вовсе отключаю телефон, решив, что включу его позже, а пока еще немного поживу в блаженном неведении.
Глава 35B. Mur: Никаких фото, ты же помнишь? Я приеду к тебе, увидимся вживую, пообщаемся.
Я замираю и снова перечитываю строки. Сердце сильно бьется и хочется сразу задать миллион вопросов: когда, где и что будем делать? Но я сдерживаюсь, лишь глупо улыбаюсь и правда верю, что он приедет.
Cat: Буду ждать…
И все, время будто останавливается. На замену уверенности и желанию видеть Мура приходит страх.
Я не хочу его видеть. Потому что уверена: как только увижу, между нами уже ничто не будет прежним. А вдруг он что-то не то или не так скажет? Каковой тогда будет моя реальность?
Друзья стараются меня поддержать, что это лишь мой страх из-за прошлого. Но я теперь игнорирую Мура. Не пишу, как раньше и даже не захожу в чат, чтобы он не видел значка online.
Я трусиха…
Но самое интересное, что Мур тоже пропадает. От него не приходят сообщения всплывающим окном. Наверное, тоже испугался…
Всю неделю я готовлюсь морально к поездке и понимаю, что ничего не получается. Я даже чемодан не собираю, потому что надеюсь, что поездка отменяется. Но дед присылает билеты, которые мне нужно только распечатать. Выхода нет…
В субботу с утра я собираю чемодан, надеясь что наступит снежный буран и самолеты отменят. Но, как назло, солнце светит ярко и нет ни единого облачка. Вызываю такси и еду до аэропорта. Предъявляют билет, паспорт и меня пропускают в самолет.
Теперь точно назад дороги нет.
Дед меня хотел разместить в своем доме, но я отказалась. Там точно будет Тимур, почему-то была уверена, что он тоже на выходных приедет.
По прилету в Россию меня встречает водитель и везет по адресу, где в ближайшие три дня мне придется жить. В гостиницу, которую Генрих Илларионович также снял для меня.
Странно, но я могла и к отцу поехать. Ведь там все же и мой дом. Но желания не было никакого. Вновь скандалы, ссоры — не хочу этого. Мне спокойнее на расстояние, где меня никто не упрекает и ни в чем не обвиняет.
Пускай та история утихла, но он даже не извинился за свои слова.
Первым делом я разбираю вещи, достаю платье, которое вечером буду надевать и радуюсь, что выбрала немнущуюся ткань. Платье из черного велюра, мягкое, красивое и элегантное. Я помню, как покупала его в Милане, но так ни разу и не надела. Закусываю губу, вновь вспоминая о прошлом. Я даже думала его продать, когда было совсем туго с деньгами, но рада, что смогла обойтись без этого. Черные туфли лодочкой ставлю вниз и украшение своей мамы, белый жемчуг.
Я даже представить не могу, что меня там ждет. Но сейчас время решило надо мной пошутить. И пять часов пролетают незаметно, приходится второпях собираться.
Машина ровно в семь вечера приезжает за мной и увозит к тем людям, от которых я так отчаянно сбегала год назад.
Это большое испытание лично для меня. Как посмотреть страху в глаза. Мне безумно нужна поддержка, поэтому я достаю телефон и все же пишу Муру.
Cat: Мне страшно, Мур. Сегодня мне очень страшно.
Пальцы дрожат я смотрю, что мы ближе подбираемся к дому Генриха, а силы кончаются уже сейчас. Как выстоять? Но вижу, что Мур прочитал мое сообщение и тут же начал что-то писать.
В. Mur: Дыши, это всего-лишь несколько часов. Ты сильная девочка… ты выдержишь. Помни обо мне… и о том, что я хочу тебя защитить.
Его слова меня приободряют, будто и не было этой безмолвной недели. Он не спрашивает где я была, почему молчала, а просто говорит то, что помогает подняться с колен.
Машина паркуется, и я вижу, как Генрих Илларионович спешит к нам. Он открывает дверь и помогает выбраться из машины, крепко держа за руку. Будто боится, что я передумаю и сбегу.
Только мы с ним равняемся, я крепко его обнимаю.
— С днем рождения. Оставайся всегда таким добрым, хорошим и рассудительным.
— Спасибо, Сонечка. Я очень рад, что ты приехала. Порадовала деда на старости лет.
— Да ладно, тебе, — отмахиваюсь от этой формулировки, морща нос и добавляю. — Всем бы такую старость. Еще правнуков будешь нянчить.
— Дай бог, дай бог. Пойдем, а то холодно.
Я хоть и в шубе, но ноги стали мерзнуть через туфли. В вестибюле у меня забирают верхнюю одежду и мы с дедом проходим внутрь торжества.
Едва мы заходим в помещение, как взгляды устремляются на нас. Я чуть сжимаюсь, потому что за все время отвыкла от такого внимания, но уверенная походка Генриха Илларионовича вселяет в меня уверенность.
"Ты сильная девочка".
Как мантру повторяю про себя слова Мура, но тут же теряюсь, когда вижу Байрамова.
Он, кажется, совершенно не изменился. Такой же широкоплечий и уверенный в себе, взгляд хищника, передавая сстрогость. Я жадно ловлю каждую деталь, что успела забыть за это время.
Мне не хватает воздуха. Я оказываюсь не готовой к такому повороту событий, к тому, что мы сразу же встретимся. Втайне я даже надеялась, что он не придет, что у него будет важный бой, соревнование, да что угодно, лишь бы мне не пришлось видеться с ним, но он здесь. В нескольких метрах от меня, так же, как и я на него, он смотрит на меня. Испепеляет взглядом, заставляет поникнуть и понять, что ничерта я не сильная, я все та же малявка, та же девочка, которая боялась и любила своего зверя одновременно.
Глава 36— Не переживай, все будет хорошо, — дед тянет именно к нему, а мне хочется сбежать, но я молча иду туда. Как послушная девочка даже улыбку из себя выдавливаю. Сердце глухо бьется в груди, а пальцы начинают неметь, едва мы приближаемся к нему.
Я не знаю, сказать ли ему «привет», проигнорировать или высказать все, что накопилось внутри. Но только мы ровняемся с ним, его губы раскрываются, а я задерживаю дыхание.
— Привет, — говорит сухо, безэмоционально, но вижу, как его взгляд проходит по моему телу, но едва доходит до моих глаз, тут же переводит его на деда.
Мне тяжело находится рядом с ним, потому что я начинаю хотеть рассказать все, что со мной происходит и как мне на самом деле его не хватает. Именно сейчас, видя его, чувствуя аромат парфюма, я понимаю, как скучаю.