Внедрение (СИ)

— Постой, мудрый вождь, — перебил его ПервыйПослеВторого, — твои воины неплохо овладели навыками стрельбы, однако ты ещё не имел возможности увидеть настоящее мастерство.
— Ты меня заинтриговал, — медленно проговорил старик.
— Если пожелаешь, то я могу прямо сейчас устроить небольшую демонстрацию…
— Ну, давай, попробуй удивить меня.
— Мой боец выстрелит точно в глаз этого мёртвого зверя, а вслед за ним произведу выстрел я и попаду прямо в болт, торчащий из глазницы, причём всё время буду держать арбалет только одной рукой.
Вахлид недоверчиво нахмурил брови, а его люди молча замерли в ожидании увлекательного зрелища.
— Дайте-ка мне ваши арбалеты и два болта, — непринуждённо сказал Ремар охранникам вождя.
Воины с готовностью протянули ему оружие и стали с интересом наблюдать за его действиями. Поисковик посмотрел в сторону оберлейтенанта и его бойцов и заметил, как они почти неприметно напряглись под его взглядом. Затем он передал один из арбалетов стоявшему рядом с ним штурмовику, тренировавшему людей Роха. Оба полицейских зарядили свои арбалеты и взвели спусковые механизмы. Над лагерем повисла насторожённая тишина…
— Действуй после моего сигнала! — приказал ПервыйПослеВторого штурмовику и вытянул руку с оружием в сторону мишени.
Выждав несколько секунд, он резко развернул руку в сторону Вахлида и выстрелил. Благодаря близкой дистанции арбалетный болт пробил череп старого вождя навылет, и его тело рухнуло вниз. В ту же секунду в лагере наступил кромешный ад. Штурмовики мгновенно выхватили арбалеты и уничтожили ближайших к ним воинов Роха. Женщины, в отдалении наблюдавшие за этой сценой, в ужасе закричали, а несколько мужчин попыталось бежать, но было тут же настигнуто следующими выстрелами. После этого пришло время мечей и началась резня. Боевой дух бывших кочевников был сломлен. Многих из них убили на месте, но некоторым всё-таки удалось выхватить оружие, и они попытались оказать сопротивление.
Поисковик ловко выскочил из круга сражавшихся людей и, отбежав к одному из вигвамов, с безопасного расстояния следил за истреблением волосатиков. Неприятное зрелище не вызывало у него удовлетворения, но в душе он твердил себе, что другого выхода у него просто не было. Эти люди должны были умереть. И они умирали. Со стонами и проклятиями. Их палицы, дубинки и тупые мечи по эффективности не могли сравниться с превосходной сталью клинков напавших на них врагов, да и природная мощь воинов народа Роха значительно уступала упругой силе модифицированных мышц элитных полицейских, обученных убивать.
Между тем штурмовиков уже полностью поглотила смертельная эйфория боя, и ими овладело чувство упоения своей собственной свирепостью. Кому-то из них раскроило череп удачным ударом дубинки одного из оборонявшихся мужчин, но это только ещё больше подхлестнуло озверевших полицейских. Они уже не просто уничтожали противников, а буквально рубили их на куски, отсекая головы и конечности. Ремару уже приходилось наблюдать подобную картину, и перед его глазами до сих пор стояли кровавые сцены подавления восстания меховиков, поэтому он сразу же понял, что необходимо срочно вмешаться, иначе будут уничтожены абсолютно все члены племени, а не только боеспособные мужчины.
ПервыйПослеВторого быстро взобрался на одну из повозок и стал громко кричать и размахивать руками, пытаясь сквозь шум боя привлечь внимание оберлейтенанта. Через минуту ему удалось сделать это, и штурмовик, забрызганный с головы до ног чужой кровью, подбежал к нему, сначала услышав, а затем и увидев его сигналы.
— Прекратить бойню! — холодно распорядился начальник экспедиции. — Угомони своих людей и займись поисками рабов!
Оберлейтенант кивнул в ответ, развернулся и, размахивая багровым от крови мечом, пошёл успокаивать бойцов. Поисковик вздохнул и спрыгнул с повозки. Дело сделано. Осталось только допросить андроидов и потом можно будет возвращаться в Крепость. Удача не покинет его, и он никому не позволит уничтожить себя. Второй или Десятый — абсолютно без разницы, кто встанет у него на пути. Главное, надо всегда верить в свои силы и не позволять сомнениям сломить волю. И тогда ничто его не остановит!
 
Ремар усмехнулся своим мыслям и направился к вигваму вождя, не глядя пнув по дороге какой-то небольшой круглый предмет, попавшийся ему под ноги. Тот откатился в сторону, и он проводил его задумчивым взором. Выяснилось, что это была голова одного из волосатиков. Лицо показалось ему знакомым, и когда ПервыйПослеВторого уже очутился у жилища Вахлида, то наконец-то вспомнил, где видел того воина. Голова принадлежала первому человеку из племени Роха, с кем ему довелось познакомиться. Михель… Да, именно так звали его, и теперь это имя навеки останется в памяти поисковика…
  
Глава 8
 
Стан Верховного Правителя сразу не понравился Тиму. С первой же минуты своего пребывания в нём, он почувствовал насколько мрачной и гнетущей была атмосфера, царившая в этом поселении. По своему внешнему виду и внутренней планировке Стан напоминал ему Последнее Убежище — такие же грубые, приземистые хижины, расположенные концентрическими кольцами вокруг жилища вождя — самой крупной и высокой постройки лагеря — и окружённые мощной стеной, сложенной из толстых брёвен. Казалось бы привычная обстановка должна была располагать к себе и способствовать быстрой адаптации к новым для него условиям, но юноша, как ни старался, так и не смог до конца привыкнуть к хмурым, высокомерным и порой даже злобным взглядам обитателей Стана и презрительным комментариям в свой адрес, хотя и пытался по возможности их игнорировать.
Бродяга был прав: подданные Артиса достаточно сильно отличались от людей Финниса, правда, если судить только по внешности, то постороннему человеку невозможно было определить, к какому из двух лагерей относится тот или иной ангел — все они обладали безупречными фигурами, сильными, здоровыми телами и симпатичными лицами, а орнаменты и рисунки на их коже завораживали взгляд своей сложностью и чарующей, дикой красотой. Последнее обстоятельство чуть было не послужило поводом к крупному конфликту на второй день присутствия бывшего пастуха в Стане и могло закончиться для него довольно плачевно, если бы вовремя не вмешался Хент и не угомонил одного ревнивого ангела. Парень уже привык к тому, что воины Убежища принимали его за своего, а женщины и девушки охотно демонстрировали нательную живопись, причём некоторые из них даже предпринимали неоднократные попытки соблазнить его, поэтому он считал само собой разумеющимся, что и на новом месте встретит аналогичное отношение к себе со стороны представительниц прекрасного пола.
В тот день они с Хентом обедали в общей столовой, и за соседним столом Тим приметил рыжеволосую красавицу примерно одного с ним возраста. Он, нисколько не стесняясь, уставился во все глаза на её обольстительное тело и принялся откровенно рассматривать затейливые узоры и красочные картины на груди и бёдрах. В Последнем Убежище красотки (там это было в порядке вещей) позволяли мужчинам разглядывать их и охотно объясняли смысл и назначение каждого рисунка на своей коже, если у кого-то возникали вопросы по этому поводу.
— Тебе кто разрешил так пялиться на меня, самец? — нахмурившись, громко спросила двушка, заметив пристальное внимание к себе со стороны юноши.
Тим вздрогнул и перевёл взгляд на её прежде миловидное лицо, искажённое теперь гневом и гримасой брезгливости, как будто перед ней сидел не привлекательный молодой человек, а мерзкий грызун-падальщик, какие в изобилии водились в лесу. Гул голосов в столовой моментально стих, и звенящая тишина повисла в помещении.
 
— Отвечай, выродок! — требовательным тоном произнесла рыжая девица и, повернувшись к сидевшему сбоку от неё мужчине, добавила: — А ты, что молчишь, Олаф? Мне самой разбираться с этим придурком?
В ту же секунду её сосед вскочил с места как ужаленный и в один миг взобрался сначала на стол, опрокинув при этом тарелки и кувшины на пол, а затем резво спрыгнул с него и оказался прямо перед ошеломлённым парнем. Ангел был высок и широк в плечах, он схватил одной рукой Тима за грудки и мощным рывком приподнял его с лавки, а второй рукой выхватил кинжал и приставил к горлу юноши.