Внедрение (СИ)
— У тебя есть только одна попытка, чтобы оправдать твоё скотское поведение, вонючка! — прошипел воин.
Парень замер, боясь пошевелиться и чувствуя прикосновение холодной стали к своей коже. Несмотря на шок, он всё же заметил, как остальные ангелы с азартным блеском в глазах внимательно наблюдают за сценой, разыгравшейся у них на глазах. Никто из них даже не пытался помочь ему, наоборот, они явно с нетерпением ждали продолжения. И женщины, и мужчины, находившиеся в столовой, очевидно, не испытывали ни малейшего сочувствия к нему и были бы рады посмотреть на то, как его будут убивать. Тим понял это, увидев презрительные ухмылки на их лицах, и уже приготовился умереть, пожалев, что не взял с собой свой меч или хотя бы нож, когда отправился на обед. Может быть, ему удалось бы в таком случае защититься и не дать зарезать себя, как какую-то безвольную свинью.
— Остынь, Олаф! — раздался вдруг в тишине спокойный голос Хента. — Ты же не хочешь неприятностей, а они у тебя точно будут, если не уберёшь сейчас же этот ржавый ножичек обратно в твои рваные штаны!
— Заткни свою гнилую пасть, Хент, и не мешай мне! — проворчал ангел, не отнимая ножа от горла юноши. — Иди лучше лизать тощую задницу Зикуру.
Воины в столовой шумно загоготали, поддержав удачную, по их мнению, шутку соплеменника. Даже злобное выражение физиономии самого Олафа сменилось кривой усмешкой, и давление лезвия на шею Тима немного ослабло, что позволило последнему восстановить дыхание.
— Знаешь, дружище, ты, несомненно, сильный, как берсерк, но, к сожалению, такой же тупой! — отозвался Хент, и ангелы вновь дружно захохотали, в этот раз над его словами.
Олаф побелел от ярости, и Тим подумал, что его защитник своим нелестным комментарием только ещё более усугубил ситуацию.
— Отпусти парня! — неожиданно властно рявкнул Хент. — Иначе тебе придётся иметь дело не с Зикуром, а с самим правителем. Напоминаю всем здесь присутствующим, что этот юноша — гость Артиса и находится под его защитой. Ни один волосок не должен упасть с его головы! Кому из вас это ещё не понятно?
Мужчины тотчас же посерьёзнели и утратили былую браваду, а женщины растерянно прятали глаза под тяжёлым взглядом Хента, и даже виновница происшествия притихла и уже никак не показывала своего негодования.
— Ты прав, друг, — озабоченно посмотрев на него, медленно обронил Олаф и, убрав кинжал в чехол на поясе, с широкой улыбкой похлопал Тима по плечу. — Считай, что это была просто шутка. Такие уж у нас здесь порядки. Ты же не будешь в обиде на меня?
Юноша вздохнул полной грудью и наконец-то смог расслабить напряжённые мышцы всего тела, стараясь при этом унять предательскую дрожь в конечностях.
— Всё нормально. Я не злопамятный, — промолвил он.
— Вот и отлично! — воскликнул заметно обрадованный Олаф. — А теперь предлагаю продолжить нашу трапезу!
Ангелы как ни в чём не бывало вернулись к своим разговорам. Тим опустился на лавку и посмотрел в тарелку, где лежали уже остывшие куски жареного мяса. Рядом сел Хент и тихо — так, чтобы никто из посторонних не услышал его слова, — проговорил:
— В следующий раз будь осторожнее! Я ведь не могу всегда сопровождать тебя и защищать от любителей подраться!
— Спасибо тебе! Ты спас меня! — прошептал парень.
— Ладно… Ну и угораздило же тебя схлестнуться именно с Олафом! — усмехнулся ангел. — Этот тип уже давно надеется заполучить Регину себе в жёны.
— Кого?
— Дерзкую юную бестию, которую ты так бесстыдно разглядывал. Она младшая сестра Реи, поэтому шансов у бедного Олафа практически нет, но тупица до сих пор ещё не понял этого.
Хент засмеялся, а юноша, подождав, пока тот вновь успокоится, спросил:
— А кто такая Рея?
— Ты что, вообще ничего не знаешь? — искренне удивился воин. — Рея — жена верховного правителя Артиса!
Покачав головой, он наполнил свою кружку тёплым пивом из кувшина и опустошил её в один присест.
— А ты почему не пьёшь?
— Не люблю пиво, — соврал Тим. На самом деле ему, в отличие от Бродяги, нравился этот напиток, особенно когда хотелось утолить жажду в жаркий день, но по чужому опыту он знал, что лучше употреблять его в малых количествах, в противном случае можно легко потерять контроль над собой и натворить много глупостей. Юноше уже не раз приходилось видеть, как пьяные мужчины в Убежище яростно ругались друг с другом и потом дрались на тренировочном поле. В Стане, в атмосфере недоверия и зачастую откровенной враждебности ангелов по отношении к нему, было бы неоправданным риском с его стороны поддаваться таким сомнительным соблазнам.
— Ну и дурак! — добродушно буркнул Хент. — А насчёт твоей стычки с Олафом, мой тебе совет — не заглядывайся ты на наших девок. Их у нас и так мало, самим не хватает…
— Да не нужны мне ваши женщины! Я просто случайно посмотрел на эту Регину.
— Ага, случайно… Брешешь ты! — беззлобно рассмеялся ангел. Похоже, он уже порядком опьянел. Со своей едой он уже давно покончил и сейчас усердно налегал на пиво. — Ещё и высокородную захотел соблазнить! Ты же без роду, без племени. Скажи спасибо правителю Артису, что тебе вообще позволено у нас жить!
— Не везёт мне почему-то на девиц благородных кровей. — Тим прожевал последний кусок мяса и отодвинул от себя пустую тарелку. — В Убежище у меня тоже были проблемы с одной такой. Правда, не такие серьёзные.
— Я вижу, рисковый ты парень! — Мужчина хлопнул его по плечу своей пятернёй, и от этого «дружеского» удара юноша чуть не свалился с лавки. — Но в Стане тебе не следует заводить знакомства с нашими красотками.
— Это мне уже ясно.
— Эх… Вернуть бы старые времена, — вздохнул Хент и отхлебнул из кружки. — Раньше у нас было полно женщин и рабов, и в таких столовых как эта, — он обвёл взглядом тесное помещение, заполненное людьми, — питались только самые безродные и бедные ангелы. А теперь все мы вынуждены жрать помои в этом сарае!
— Все, кроме Артиса, его лордов и их женщин.
— В этом ты, конечно, прав, — задумчиво проговорил воин и почесал щетину под подбородком.
Между тем время трапезы закончилось, и ангелы стали постепенно расходиться. Из кухни появились два уродливых раба — их лица и полуголые торсы были обезображены страшными шрамами и следами от ожогов — и принялись торопливо собирать посуду и смахивать тряпками крошки и обглоданные кости со столов в мусорные вёдра. Тим с сочувствием взирал на этих людей, он уже знал, что отвратительные отметины были намеренно нанесены на их кожу новыми хозяевами. Возможно, в прежние времена эти мужчины были такими же фермерами, как и он сам когда-то, и попали в плен во время одного из набегов на земли Армии Хаоса или же их купили у кочевников.
По прибытии в Стан ему сразу же бросились в глаза эти «особые» обитатели поселения, выполнявшие практически всю работу в лагере. В принципе, использование ангелами рабского труда не было для него каким-то откровением, ведь фермеры Армии фактически тоже являлись рабами, но жизнь в этом качестве под властью Клыкастых не была такой тяжёлой, как аналогичная участь в Стане. Армейцев в первую очередь интересовала эффективность: если ты хорошо работал, то мог рассчитывать на относительную безопасность; у ангелов же всё обстояло иначе — рабы подвергались систематическим издевательствам и унижениям, как моральным, так и физическим. Самое плохое ожидало тех, чей внешний облик был более-менее нормален, таких специально уродовали, прижигая определённые участки кожи горячим металлом и нанося на тело неглубокие порезы, оставлявшие после заживления отвратительные шрамы. О подобных «процедурах» парню как-то поведал лекарь Валериус, и после того рассказа Тим наконец-то понял смысл последнего решения Бродяги, когда он отправил его с Зикуром и за счёт этого увёл с собой больше пленных фермеров в Убежище. В поселении Финниса тоже проживало несколько человек, не являвшихся членами племени, — это были личные слуги принца и его лордов, — но отношение к ним было совсем другим. Юноша уже достаточно долго пробыл в Последнем Убежище, и ему ещё ни разу не довелось наблюдать, чтобы кто-то из ангелов измывался над слугами.