И меркнет свет

– Постойте, – сказал Джуд. – Зачем нам Реликвии?
Странница лишь глянула на Антона, который продолжил упорно молчать, сжав губы в суровую линию.
Джуд тут же понял план.
– Вы хотите снова поймать бога в ловушку.
– Да.
– Нет, – возразил Джуд. – Беру говорила нам, что печать сломается рано или поздно, даже если бы Паллас не умер. Это не решение, и я не стану притворяться, что это так.
– Ну, как и то, что ты хочешь сделать, – ответил Антон, сверкая глазами.
– Дело не в том, чего хочу я…
– В том, – ответил Антон, вскочив на ноги. – Ты сам сказал это, Джуд. Это твой выбор.
Они мгновение смотрели друг на друга, и ярость и отчаяние трещали в воздухе. А потом, бросив на него последний пылающий взгляд, Антон вышел из комнаты. Джуд молча смотрел ему вслед.
– Кажется, ты расстроил его, – мягко заметила Странница, наливая себе еще вина.
Он не понимал, о чем думал Антон. Использовать Реликвии, снова поймать бога в ловушку – это лишь способ оттянуть неизбежное. У Джуда была возможность остановить бога навсегда, и ему нужно сделать это сейчас, прежде чем мир развалится на части. Антон должен был это понять.
Джуд заставит его понять.
* * *
Он нашел Антона там, где тот проводил последние дни, – в огороде. Небо было темным и затянутым грозовыми тучами. Уже начал моросить дождик. Наблюдая за Антоном с веранды, Джуд позволил себе поверить, что они на самом деле могут оставаться здесь столько, сколько захотят. Что они могут постареть здесь, спрятавшись в этом изгибе реки и провести последние дни на земле и в безопасности. Раньше Джуд не позволял себе мечтать о таком. Он едва вообще думал о собственном счастье до ночи в Эндаррионе, когда Антон поцеловал его.
А теперь он хотел схватить счастье и держать его так крепко, как только возможно и как можно дольше.
Джуд вышел под дождь и направился к Антону. Он знал, что тот его чувствует, но новогардиец не поднял взгляда от растений.
– Я не хочу с тобой ссориться, – начал Джуд. – Не хочу и дальше ссориться.
Антон замер, его плечи напряглись.
– Мы все время ссоримся, Джуд. Мы поссорились три раза за один день, когда встретились.
Губы Джуда растянула улыбка, и он сел на землю рядом с Антоном.
– Только потому, что тебе легко удается заводить меня, а я легко завожусь.
Антон фыркнул:
– А еще ты упрямый.
– А все знают, какой ты уступчивый и готовый соглашаться, – сухо заметил Джуд.
– Верно, – ответил Антон, улыбаясь впервые за много дней. Но его улыбка быстро исчезла, когда он опустил взгляд. – Думаю, ты пришел сюда не затем, чтобы сказать, что передумал.
– Ты знаешь, что мы обязаны это сделать.
Антон долгое время не отвечал, теребя мягкий листик шалфея двумя пальцами. Наконец он поднял взгляд на Джуда.
– Когда твой Дар был поврежден Божьим огнем, ты решил, что единственный способ вернуть его, единственный способ исполнить свою судьбу – вырезать собственное сердце.
Джуд не стал это отрицать. Он знал, что они оба вспоминают первый раз, когда Антон поцеловал его и как Джуд умолял его держаться на расстоянии, будучи уверенным, что, поддавшись, он навлечет на себя гибель.
– Но ты не смог, – продолжил Антон. – Даже когда считал, что это твой единственный шанс, ты не стал это делать.
– Это не то же самое, – сказал Джуд. – Сейчас на кону жизни других. Мир на кону. Ты видел, что произойдет.
– Знаю, – ответил Антон с нотками вины в голосе и вздохнул. – Я не стану заставлять тебя давать обещания. Я не могу сделать выбор за тебя. Но это выбор, Джуд. Тебе не нужно делать это просто потому, что так решили пророки.
Джуд отвернулся.
Антон поднес его руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.
– Ты же хотел, чтобы я в тебя верил, так?
Джуд притянул его к себе и поцеловал под усиливающимся дождем. Он просто хотел чувствовать Антона в своих объятиях, его мягкое дыхание и его теплые руки. Одно последнее мгновение близости. Одно последнее мгновение ненарушенных обещаний.
– Ладно. – Он отстранился, не открывая глаз, чтобы не видеть выражение лица Антона. – Отправимся в Паллас Атос. Найдем Реликвии. Давай пытаться дальше.
* * *
Весь вечер они составляли план вместе со Странницей. Внешне он казался достаточно простым: им просто нужно собрать все четыре Реликвии в одной комнате с Антоном и Беру. Антон мог использовать Реликвию взора, чтобы вытянуть силу других Реликвий, и создать новую печать, которая снова заточит бога и вернет Беру контроль над телом. Как и сделал Паллас тогда в Бехезде.
Джуд точно не знал, как им заманить бога, но первым шагом было нахождение Реликвий.
– Пусть Паллас и мертв, но город все еще наполнен верными ему людьми, – сказала Странница. – Попасть в храм может быть нелегко. И, уверена, Реликвии хорошо охраняются.
– Готов поспорить, вы не собираетесь штурмовать храм Палласа без меня.
Джуд повернулся к арочному входу в гостиную, где стоял Илья.
Антон напрягся:
– Вообще-то собирались.
– Да ладно, я же часть команды, ведь так? – сказал Илья. – Я помог вам пересечь долину. И могу помочь попасть в храм Палласа. Или каков там план.
Антон сощурился, глядя на брата:
– И это предоставит тебе идеальную возможность передать нас свидетелям, как только мы ступим на территорию Паллас Атоса.
– Ты и правда думаешь, что я так поступлю после всего случившегося?
Антон посмотрел на него с вызовом:
– Думаю ли я, что ты предашь нас, как только это станет выгодно? Да.
– Ну, повторю, Антон, кажется ты сейчас в том положении, когда тебе нужно или довериться мне, или пойти одному, – ответил Илья. – Нужно ли мне напоминать тебе, что это ты пришел просить меня помочь спасти твоего возлюбленного мечника?
Джуд уставился на Антона, чей яростный взгляд был прикован к брату. Илья уже упоминал, что помог Антону спасти Джуда из цитадели в Паллас Атосе, но Джуд не знал, что сам Антон отыскал брата. Какое же отчаяние он испытывал, что сам обратился за помощью к Илье? Что еще он был готов сделать, – подумал Джуд, чувствуя, как сжимается грудь, – чтобы спасти Джуда?
– Веришь ты мне или нет, брат, я изменился, – тихо произнес Илья. – И хочу помочь.
– Отлично, – резко сказал Антон. – Можешь идти с нами. Но ты под командованием Джуда. Если он скажет тебе что-то сделать, ты не будешь задавать вопросы.
Илья перевел взгляд на Джуда, и вспышка страха в его глазах быстро скрылась за холодным недовольством. Он скрестил руки на груди.