Стефан в гостях у ведьмы
«Но не мой, — напомнил себе Стефан, с жадностью глотая обжигающе-холодную воду, — да и мне его подачек не нужно. Не сын, значит не сын. Мне бы только Вепря выловить и уеду, куда — посмотрим. Может на север, за мельницы подамся».
Его размышления прервал Георгий, внезапно вынырнувший откуда-то из-под руки:
— Готов уж? — похлопал он Стефана по плечу. — Вот это наряд у тебя, это где ж такое раздают? — с легкой насмешкой проговорил Юрась, щупая край рукава старинного кафтана.
— В приданое за женой получил, — ничуть не смутился младший брат, в последнее время он раздался в плечах и теперь чужой кафтан не беспомощно болтался на юношеском теле, а лишь немного топорщился на спине.
— Ты прямо местным становишься, и белобрысенький такой же, ну не отличить, — то ли похвалил, то ли опять подколол Юрась.
Замковые ворота распахнулись перед светлейшими братьями, и Стефан повел Георгия по городу. За ними в небольшом отдалении поплелась личная охрана Стефана, на авось он не собирался надеяться.
Обычно пустынные после полудня улицы в утренний час были заполнены суетливыми жителями: старушки, волоча за руку зевающих по сторонам внуков, возвращались из церкви; торговцы зазывали подойти к их лабазам, рядом с ними толпились покупатели; телеги, надрывно скрипя, ввозили в Яворонку запасы дров и продукты, все такое необходимое к зиме.
Стефан хотел показать брату как устроен город, какова система караула и где слабые стороны обороны. Он уже задумывался перестроить северную обветшавшую от сырости стену, а в башнях сделать удобные для пушек винтовые сходни, и теперь подбирал слова, чтобы потолковее изложить свои соображения Юрасю, но их постоянно отвлекали.
Местные подбегали к королевичам и низко кланялись именно Стефану, не обращая внимание на Георгия.
— Жив, светлейший господарик наш, после пожара, а мы вот ходили за тебя молиться, — скрипучими голосами пели старушки.
— Будь здрав, господарь! — драли глотки мужики.
— Яворон наш, вылитый князь, — восхищались бабы.
«Адамуся работа», — чувствовал себя не в своей тарелке Стефан, прежде он не замечал такого елейного почтения.
— Ты, малыш, кафтанец мне не одолжишь, — хмыкнул Юрась, — уж больно он волшебную силу дарует?
И здесь Стефана немного покоробило, что брат приписывает популярность правителя только местной одежде, а почему они не могут искренне любить именно Стефана? Он спас их от болотников, оживил торг, налоги не снизил, ну так казна и так пуста, люди должны это понимать. Он старался, как мог и может даже больше, от того и пострадал, задвинутый по прихоти короля.
— Пойдем, я тебе Соборную площадь покажу, — угрюмо произнес Стефан и повернул в проулок.
— Ты куда это? — окликнул его Юрась. — Соборная же там.
Стефан оглянулся, стряхивая недобрые мысли — верно, не туда завернул.
— А ты откуда знаешь, куда идти? — удивлено уставился он на брата.
— Здоров, так вчера ж мимо проезжали, — поднял брови Юрась, — это ты в облаках витаешь, а я примечаю все.
На Соборной площади у главного храма Яворонки им встретилась ватага крульских шляхтичей, дружков Банькова. Вот они с почтением принялись приветствовать именно Георгия, не обращая внимание на меньшого. Они и раньше не выказывали особого уважения, подпитанные слухами о самозванстве и раздосадованные дружбой Стефана с простыми казачками, которым молодой правитель доверял больше, чем сиятельным панам, а теперь, с появлением старшего брата и вовсе шляхта отвернулась от прежнего господаря, удостаивая Стефана лишь сдержанным в рамках приличия кивком. Какой разительный контраст с простолюдинами.
Каждый из панов хотел выделиться, чтобы новый господарь именно его приметил, лез что-то рассказать, заискивающе ловил взгляд карих глаз. Стефан все это наблюдал со стороны, немного отступив под напором бойких юнцов. Он видел, что Георгию нравится такое бурное выражение почтения. Брат, чуть прищурившись и расправив плечи, снисходительно принимал знаки внимания, купаясь в чужих раболепных словах. Было что-то чужое в этом статном черноволосом красавце.
Чужое! Стефана прошиб пот: «Где мои глаза!» По венам мощными толчками побежала кровь, это сердце отчаянно заколотилось, отдаваясь ударами в затылке. «Чтоб меня болотники задрали!», — выругался Стефан, стряхивая наваждение.
— Пошли в собор зайдем, помолимся, — пробился он сквозь толпу и дернул брата за рукав.
— Паны, мое почтение, — сразу поспешил распрощаться с юнцами Юрась, — пир за мной, чуть разберусь здесь и приглашаю… Экие настырные, — усмехнулся он, поднимаясь по соборной лестнице.
Стефан молча прошел следом. В голове мутилось: «А может я ошибся? По записке Невесского все сходится, прямо головоломка собралась, но так ли это? Нельзя ошибиться! Господи, помоги мне!» — бухнулся Стефан на колени перед одной из икон. А сердце продолжало колотиться, отмеряя удар за ударом.
— Да ты богомолец стал, прямо и не ожидал от тебя, малыш, — пошутил Юрась, когда они вышли из храма.
К счастью, надоедливых шляхтичей уже не было. У ступеней только скучала охрана Стефана. Братья зашагали обратно к замку.
— Слушай, Юрась, а как там Вашик поживает, — небрежно бросил Стефан, — он вроде как жениться собирался?
— Женился, — так же расслабленно произнес Георгий, — свадьба, говорят, пышная была, я вот только не попал, как раз с альтами бились.
— Понятно, — мрачно произнес Стефан, и дальше они шли молча.
Распрощавшись с братцем, Стефан завернул в комнату к денщику. Распахнув без стука дверь, он застал пикантную сцену как в романах — его пышногрудая соблазнительница сидела на коленях Михася и позволяла себя лапать огромным ручищам.
— Развлека-а-аешься? — снисходительно протянул Стефан.
Служанка ойкнула и, скатившись с мужских колен, при всех своих внушительных габаритах сумела протиснуться между Стефаном и стеной и юркнуть в открытую дверь.
— Я вообще-то жениться собираюсь, — заливаясь краской как девица, пробасил Михась.
— Ну, я надеюсь, что краснеть за тебя не придется, — поддернул его Стефан, намекая на румянец. — Скажи, Михась, — хозяин бесцеремонно бухнулся на кровать денщика, — скучает ли там по мне Вашик?
— Если б за мной так ухаживали на старости лет, я бы только за овсом скучал, и то, когда конюх до чертей напьется, — обиженно буркнул Михась, раздосадованный, что Стефан, прервав все на самом интересном месте, пристает с такими глупостями, — ничего с вашим конягой не случится. Даст Бог, скоро сами его проведаете.
— Да нет, проведывать старого скакуна пока рано, — задумчиво произнес Стефан.
Глава ХXX. Провокация«Как Вепрь смог стать Юрасем? Это невозможно, они не знакомы», — Стефан ушел думать на малую смотровую башню, сюда он караулы так и не выставил, расслабился после бегства Лжефрантишека, а следовало бы, он снова в кольце недоброжелателей, и опять твердо не уверен, кто друг, а кто без оглядки перейдет на сторону Вепря и ударит в спину.