Обретенная
На губы лег знакомый кубик.
— Док, что с ней? — уже требовательно спросил Наказующий.
— Не знаю. Пока. Скорее всего — совокупность нервного срыва, последствий от вашего неосмотрительного укуса и токсикоза. Незачем было ее кусать! Я бы и так усыпил ребенка! А так, отравили, и еще и возмущаетесь!! А что с токсикозом делать, я вообще ума не приложу!!! У нее организм старается подладиться аж под особенности развития ТРЕХ РАЗНЫХ РАС! Потому столь высокое давление. Не знаю, как мы с ней переживем беременность… Бедный мой детеныш…
От врача повеяло таким сочувствием, что я тихонько перевернувшись на бок, подползла к нему и устроила несчастную, болезную головушку, на ладони опекуна. Сверху, на лоб легла прохладная ладонь. Да-да… так вот… очень хорошо… Боль нехотя сдавала свои позиции…
— Рич, если ей так сложно вынашивать всех детей… то тогда, может быть мы оставим только одного…???…с одним её организм справится??? — тихо спросил наг. — Уберите лишних детей…
Меня подбросило!
— Ты!!! Ты!!! Ты… не смей больше ко мне подходить!!! И чтобы я больше не слышала этого!!! Доктор, я требую!!! Слышите!!! Требую!!! Никого из МОИХ детей НЕ ТРОГАТЬ!!!! — уже рычала я, размазывая текущую из носа кровь.
Безжалостные руки забрали меня с кровати, сжимая в нежных тисках объятий. Прохладный язык стирал с лица слезы и кровь.
— Тшшш… прости меня, милая! Прости! Я не могу тебя потерять!!! МЫ не можем тебя потерять… только поэтому я ляпнул это… прости меня, котенок… клянусь, без твоего согласия никто ничего не предпримет! Только прости меня… — укачивая меня на руках, шептал совершенно убитый Яссин.
Я почему-то сразу успокоилась, стало неловко за свою истерику:
— Прощаю. Ты меня тоже прости… я так испугалась за детей!
— Невероятная, самоотверженная, искренняя самочка-мамочка… — устало усмехнулся муж, — На твоем месте большинство самок согласилось бы со мной. Чтобы не подвергать свою жизнь опасности и неудобству… я очень тебя люблю… и боюсь потерять… не из-за того, что умру сам… из-за того, что хочу, чтобы жила ты! И Ал с Мором полностью со мной согласны. Я прав?
— Прав, прав… — тихо и дружно согласились мужья, скромно стоящие в дверях спальни.
Тихо процоками по полу коготки. Мне в глаза уставились несчастные глазки сателлита. Печально что-то проурчав… извиняясь и объясняя это необходимостью, Сет прокусил мою руку…
* * *
По крови пронесся горячий смерч. Потом ледяная вьюга. Потом стало просто очень жарко, тело покрылось испариной… и не стало боли! Тихонько поскуливая, насчастный Сетик улегся у кушетки. Я испугалась:
— Сетик… кисонька… что с тобой?
— Он забрал весь мой яд и твои токсины себе… ему больно… пусть он поспит рядом с тобой. — посоветовал заботливый наг.
— Конечно! Может ему матрасик постелить? — озаботилась я.
— Самое лучшее для него сейчас, ты и покой. — поглаживая меня по обнаженному бедру, заметил Яссин.
Сделала безуспешную попытку натянуть задравшийся подол ночнушки пониже. Наткнулась на железобетонную руку… Вот же… змей…
— Ты меня стесняешься? — прошелестело над ушком, от чего все волоски на теле встали дыбом.
— Да. А разве есть сомнения? — буркнула я, снова раздражаясь.
— После того, что между нами всеми было, уже нет смысла стесняться. — с укором произнес Алар, тенью скользнув в спальню, и присев у кровати, поцеловал коленку.
— Госпожа, вы настолько трогательно-беззащитны в своем смущении… — подтвердил Морис, поглаживая возле глазок Сета, но при этом раздевая взглядом меня.
— Морис… и ты туда же! Вот умру от стыда, тогда всю жизнь расстраиваться будете, — сварливо отозвалась я. — И, кстати. Где Его Высочество? Что вы с ним сделали?
— Ничего. Я объяснил Шату, насколько он не прав, устроив тебе нервный срыв. И пообещал вернуться к обсуждению темы четвертого мужа после того, как наши дети совершат первый оборот. Принц на самом деле очень нежно к тебе относится. Поэтому, он улетел к гарему и новым наложницам. Скоро сюда прилетит нэра Тиль с дочерьми Мориса. Которых она уже взяла под свое крыло (бедняжки!!!). Все верно, нэр Рич? — бросил неожиданно колкий взгляд на расстроенного доктора Наказующий.
— Да. Все верно, — почему-то печально вздохнул мой опекун, — Все будет хорошо, детеныш. Принц тебя больше не побеспокоит… в ближайшие пять лет. — доктор грустно лизнул меня в скулу, и пошел к двери. — Если понадоблюсь, я у себя…
А вот хрен вам!
— Нэр Рич! Стойте! Пожалуйста! Не уходите! — дернулась я из рук нага. Бесполезно. Как в клещах! Ладно..
Мой друг-опекун повернулся ко мне:
— Что такое ребенок?
— Доктор, или вы мне сейчас говорите причину, по которой у вас такое похоронное настроение, или я сейчас иду в рубку и САМА связываюсь с Его Высочеством, и допрашиваю последнего с пристрастием! Понадобится — Мор и Тот за ним слетают и привезут сюда, на очную ставку со всеми участниками той разборки.
— Детеныш… — врач присел в кресло, у двери, — Понимаешь… я расстроился из-за того, что Шаатхар… что ближайшие пять лет его не будет в Империи… мы с ним подружились. И я был бы рад видеть друга твоим мужем. Но ты так расстроилась…
У меня похолодело в груди:
— Что ты сказал Принцу, что так его расстроило? — вывернув шею, зловеще поинтересовалась я у Наказующего.
— Что он может своей ненужной вспыхнувшей страстью убить тебя и наших детей. — неохотно ответил наг, прищурив начавшие светиться алым глаза. — Шат, подумав, согласился с доводами Правителя и меня. Что самым лучшим будет уехать от нас подальше лет на пять. С дипломатической миссией к олеатам. Если через пять лет он по прежнему будет тебя любить… тогда вы с ним и поговорите… откровенно… В чем я неправ?
— Ты сделал больно и ему и доктору! — закинулась я.
— Вот через пять лет сама и будешь решать — добить его или сделать четвертым мужем, — раздраженный змей уткнулся мне в шею, нервно мельтеша языком.
* * *
— И эти пять лет он будет там мучиться? С гаремными стервами? А ты сам не хочешь к своему гарему вернуться? — ядовито поинтересовалась я.
— Нет. Не хочу! А ты, если так его жалко… нечего было истерить! — психанул Яссин.
Под шумок попыталась сползти с колен. Ха-ха! Попытка номер три была столь же неудачной, что и две предыдущие.
Наг не делая совсем никаких усилий, прижал меня к себе еще сильнее:
— Куда это мы собрались? — спросил он таким тихим и проникновенным тоном, что трусливый мозг тут же решительно предложил выбросить белый флаг.
— К нэру Ричу! — продолжала я нарываться на активные действия. — Не видишь, ему плохо?
— Мы можем попросить доктора не покидать нас. Нэр Рич, атея снова так нервничает… не уходите… — глядя на меня, елейным голосом попросил змей. Но в глубине рубиновых глаз зажглись нехорошие огоньки.