Кая. Полукровка
Король нахмурился и, прикусив губу, покачал головой:
– А если поймёт? Тогда мы уже никак не сможем её уговорить. Сейчас есть хоть какой-то шанс, сыграть на родственных чувствах, на ненависти ко всем и всему, что угрожает человеческой свободе. Но если она почувствует, что её волю принимать решение кто-то подпирает – пиши пропало. Великое Солнце! Как же я её понимаю...
Безымянный дворецкий, которого я всегда мысленно называла Носатиком (за длинный крючковатый нос), провёл меня в то крыло дворца, которое пряталось за тронным залом. Здесь было непривычно тихо, и тишина эта напоминала о произошедших недавно событиях. Мурашки пробежали по спине, стоило представить, что позвал меня не Рю... вернее, не совсем Рю – а загадочные кукловоды, захватившие его сознание.
Носатик деликатно постучал в одну из выгоревших от старости дверей, и, услышав изнутри приглушённое «войдите», распахнул её передо мной. Посреди маленькой – в масштабах дворца – комнаты стоял массивный стол, а за ним, словно ректор училища сидел улыбающийся Рю.
– Привет, – выдохнул он, и глаза его блеснули с привычной нежностью. Я невольно выдохнула: по крайней мере, меня он помнит, а это уже хороший знак. – Присаживайся. Будешь чай? Может, ты голодна?
Помотала головой.
– Спасибо, не нужно. Чая будет вполне достаточно.
Пока я усаживалась на тяжёлый массивный стул с высокой спинкой, Рю едва заметно кивнул Носатику, и дверь за моей спиной с тихим скрипом закрылась. Устроившись за столом, я приняла чашку с горячим, но не обжигающим, чаем, и внимательно посмотрела на короля. От цепкого взгляда ведьмы трудно утаить признаки плохого самочувствия: кожа его была сероватой, белки глаз покраснели, а руки слегка дрожали, словно он только что пережил серьёзный испуг.
– Ты так и не нанял себе помощников? – спросила я, прервав тишину. – Так ведь никакого здоровья не хватит. Может, стоит отдохнуть немного?
Рю натянуто улыбнулся, внимательно разглядывая чашку.
– Какое там. Тут такие дела творятся, что если я их оставлю на кого-нибудь, всё королевство развалится.
Он осёкся, и замолчал с таким напряжённым выражением лица, что мне стало не по себе.
– Рю, – я отставила свою чашку в сторону и склонилась над столом. – Ты из-за этого меня позвал? Тебе нужна помощь?
Король кивнул. Медленно и задумчиво, словно в ответ на собственные мысли, но, шумно вдохнув, собрался и тоже склонился над столом, внимательно посмотрев мне в глаза. Пришлось подавить порыв откинуться обратно к спинке стула. Сейчас он был настоящим королём: сильным, властным, уверенным в том, что делает. И главное – решительным.
– А что, если да? Ты поможешь?
– Не нравится мне твой настрой, – я всмотрелась в его лицо, пытаясь угадать, к чему он клонит. – Давай ты мне сначала объяснишь толком, в чём дело, а потом обсудим, смогу я помочь или нет.
– Сможешь, – сказал Рю, и на лице не осталось от улыбки ничего. Он сел ровно и, вытащив откуда-то из-под стола кипу бумаг, положил её передо мной. – Это отчёты о происходящем в стране за последний месяц. Для сравнения, – он достал ещё одну кипу, но значительно меньше, раз в восемь, – это отчёты за месяц в начале осени.
– И что же происходит? – я вытянулась, пытаясь прочитать верхнюю из бумаг, но почерк был слишком мелким и тесным, автор записей умудрился заполнить закорючками весь лист.
– Если коротко, люди требуют, чтобы их пустили в расход. – Рю посмотрел на то, как моя бровь выгнулась в ответ и спешно пояснил: – Повсюду вспыхивают восстания, протесты и бунты с требованием открыть границу с Садами Торуса и передать власть гладирам.
– Чего-о?! – я привстала и схватила таки верхний лист, желая собственными глазами увидеть подтверждение. – Они умом тронулись?! Это же самоубийство!
– Это ты знаешь, чем нам грозит подобный финт. Но вот скажи, если бы кто-нибудь сказал тебе, что гладиры – мудрые и мирные существа, пекущиеся о благополучии каждого, способные создать настоящий рай на нашей земле, ты была бы против предложения присоединить к ним наше королевство?
– Ну... – я отвела взгляд и попыталась себе представить подобную ситуацию. – Не знаю, как у них на самом деле, но в книгах пишут, что сады – прекрасный уголок.
– Эти книги! Пишут! – внезапно поднял голос Рю. – По нашей с Даррелом инициативе! Мы уговорили отца начать повсеместную пропаганду дружбы с гладирами! Все эти книги писались с одной целью – смягчить отношение людей к гладирам, чтобы со временем дать им возможность находиться среди нас без иллюзии и не бояться быть сожжёнными без суда!
Я отшатнулась. Его лицо исказилось в эмоциях, которые мне были совершенно непонятны. Но в следующую секунду он взял себя в руки и опустился обратно на мягкое сиденье.
– Ты ведь помнишь, что творилось, когда мы были детьми? Так не должно было продолжаться. Однажды мы подружились с мальчишкой, с гладиром, который оказался на нашей земле, потому что там, в Садах, ему грозила казнь. Ему было всего восемь, и по наивности доверился нам, рассказал о себе всё, как есть. Видимо, не только нам, потому что дружили мы совсем недолго.
– Что с ним стало? – спросила я, с трудом шевеля пересохшими губами.
– Всю его семью зарезали ночью последователи группы Карателей. Слышала о таких? Они вроде как за чистоту человеческой крови, а гладиров считали чем-то вроде чудовищ. Конечно, их потом отыскали и наказали, но... Гарда это не вернуло.
– Как-как, прости? Как его звали?
– Гард. Гардо – так он просил себя называть. А что?
– Нет, ничего. Показалось.
Конечно, то не мог быть знакомый мне Гард. Даже если бы он случайно выжил, то должен был быть старше, и наверняка рассказал бы о своём визите в Великие Тузы. Но от звучания знакомого имени становилось жутковато.
– Мы с Даррелом много думали, как предотвратить подобные случаи, и разработали план. Подключили бардов, писателей, художников и артистов. Они ходили по стране и рассказывали истории, в которых гладиры представали благородными, честными, добрыми... Да ты и сама наверняка слышала эти сказки. Конечно, мы не ожидали быстрого эффекта, несколько поколений должно было вырасти на этих сказках, но...
– Но реальность – это вам не сказки.
– Именно. Реальность тем временем становилась всё хуже. Сначала Прокурор просто избавился от всех претендентов на престол. Затем начал гонения на тех, кто пересекает границу и контактирует с нами. А после объявил награду за пленных человеков – как они нас называют. У наших нет никаких шансов избежать рабства, их волю подавляют полностью, внушают, что они сами желают служить своим господам...
– Зачем, – прошептала я, хмурясь. – Зачем ты мне рассказываешь об этом?
Рю вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Это важно, моя хорошая. Твоя мать... Задачей группы, в которую она входила, было выяснить, что происходит с пленными людьми и есть ли какие-то способы их освободить, не развязывая войны. Мы тогда не были готовы воевать с гладирами. Им было достаточно надеть иллюзию и просочиться в ряды командования, чтобы полностью разрушить армию и направить наши силы на нас же самих. Объявить войну значило обречь нас всех на вечное прислуживание тем, кто считает себя высшей расой. Сейчас ситуация иная. У нас есть маги. Экраны, блокирующие ментальное воздействие. А они в свою очередь перешли все мыслимые границы и первыми начали наступление.