Тени теней
– Мэри Прайс. Вы несколько дней назад приходили к нам домой поговорить про убийство нашего сына. Мне действительно очень нужно поговорить с вами. Я так боюсь…
Мать Майкла Прайса. Аманда припомнила, как, отчаянно желая оказаться в каком-нибудь другом месте, сидела у нее в гостиной, по которой по-прежнему были разбросаны вещи мальчишки, а воздух буквально пропитался горем.
– Мэри, – произнесла она. – Ну конечно. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться.
– Простите. Простите, пожалуйста…
– Вам нет нужды извиняться.
– Я должна была позвонить вам раньше. Я просто не… О господи!
«Я так боюсь…»
– Просто скажите, что стряслось, Мэри.
– Мой муж.
Дин Прайс. Аманда сразу припомнила, как мужчина вдруг вышел из комнаты, неспособный смириться с фактом, что его сын погиб из-за истории, которую она им обоим рассказала. «Вы хотите сказать, что моего сына убили из-за какого-то призрака?» Припомнила угрозу, так и исходящую от него. Едва скрываемую жестокую ярость, которая, как она чувствовала, пузырилась где-то глубоко внутри.
– А что с ним? – спросила Аманда.
Мэри теперь уже рыдала навзрыд.
– По-моему, он может сделать что-то плохое!
39В прихожей щелкнул выключатель, и я понял, что смотрю на пару высоких армейских ботинок.
Они постоянно расплывались, регулярно оказываясь не в фокусе. Я лежал, свернувшись в клубок на натертом полу и отчаянно пытаясь вдохнуть сквозь боль в груди, какой никогда еще не испытывал. Вроде этот человек едва двигался, но все же как-то сумел ударить меня в живот с такой силой, что выбил из меня весь воздух, и мне никак не удавалось опять втянуть его в легкие.
– Не напрягайся, дыши понемногу, – сказал он мне. – От этого не умирают.
Его голос был пуст и лишен эмоций – просто констатировал факт без всякой заботы о последствиях. Но оказалось, что он прав. Эффект от удара понемногу слабел, и я все-таки ухитрялся заглатывать крошечные порции воздуха, а боль, вспыхивающая при каждом вдохе, стала притупляться.
Все это время неизвестный все так же совершенно неподвижно стоял надо мной, дожидаясь, пока я окончательно приду в себя. Несмотря на туман в голове, я все-таки сообразил, что не стоит делать попыток встать – этот тип хочет, чтобы я оставался на полу, а если я буду сопротивляться, он опять меня вырубит, – но через несколько секунд я рискнул поднять на него взгляд. Он стоял на пороге гостиной, одетый в черные армейские штаны и черный свитер. Тело поджарое и жилистое, словно просто-таки созданное для насилия. Короткий ежик волос. Лицо я не узнал, но его выражение было таким же безжалостным, как и голос.
В затянутой в перчатку руке он держал охотничий нож.
Ужас стал собираться у меня в груди.
– Что вам надо? – ухитрился произнести я. Каждое слово вызывало новую боль в моих горящих огнем легких.
Мужчина проигнорировал меня, стряхнув с плеч рюкзак, который я до сих пор не заметил. Свободной рукой залез в него, а потом что-то бросил в мою сторону. Я вздрогнул, когда это с лязгом упало на пол рядом со мной.
Наручники.
– Надевай, – приказал он.
Каждый инстинкт моего тела подсказывал мне, что нельзя. Но я понимал: даже если б у него не было ножа и я не валялся беспомощно на полу, физически мне с ним не потягаться. Он просто сам наденет их на меня, и это будет гораздо больнее.
Неизвестный подступил на шаг ближе, крутя в руке нож.
– Повторять не буду.
– Хорошо-хорошо!
Я подобрал наручники. Они были крепкие и явно профессиональные, с небольшим расстоянием между браслетами. Полицейского образца, подумал я – или, может, военного. И было в этом человеке что-то властное, словно помыкать людьми и причинять им боль было для него вполне привычным делом.
Я надел один браслет на левое запястье и защелкнул его.
– Чуток потуже, – сказал он.
Я сделал, что велено.
– Теперь другой.
Я повторил то же самое со вторым запястьем. Это действие привело меня в состояние полной беспомощности, но я и без того практически не мог пошевелиться. Может, было даже что-то успокаивающее в том, что он чувствовал необходимость сковать меня. Если б этот человек хотел меня убить, то я был бы уже давно мертв.
– Что вам надо? – спросил я еще раз.
И вновь ответа не последовало.
Вместо этого он присел на корточки и бесстрастно оглядел меня. Нож был теперь гораздо ближе, и я видел, что с одной стороны клинок зазубрен, а с другой – острый и блестящий. Этот человек смотрел на меня, словно изучал тушу, которую ему предстояло разделать, и по спине у меня пробежал холодок, когда я понял, что могли быть и другие причины обездвижить меня и что бывает участь похуже смерти.
Вдруг какое-то жужжание у бедра.
Звонил мой телефон.
Мужчина тоже его услышал и залез рукой мне в карман. Секунду он смотрел на экран, а потом небрежно положил мобильник на пол и волчком запустил его в темную гостиную.
Поднял нож.
– Видишь это? – спросил он.
– Да.
– Это означает, что у нас с тобой сейчас будет серьезный разговор.
– Про что?
– Потише! Разговор будет продолжаться столько, сколько потребуется. Если ты не дашь мне ответы, какие я хочу, я буду делать тебе очень больно, пока ты этого не сделаешь. Понял?
– Да.
– Потому что я знаю, что у тебя есть эти ответы. Я знаю: тебе известно, что случилось с Чарли Крабтри и куда он девался.
Я заморгал.
До сих пор я все никак не мог понять, что это все значит – может, ограбление? Но теперь припомнил Билли Робертса, и какой потрясенной выглядела Аманда, приехав с места его убийства.
«Разговор будет продолжаться столько, сколько потребуется».
Мужчина уперся коленом мне в бок, наклонился и прижал меня к полу, а потом провел кончиком ножа мне по плечу.
– Я понятия не имею, что произошло с Чарли, – простонал я.
– Да ну? Зачем же ты тогда собирался спалить улики?
Я напряг все свои мысли.
– Я просто хотел со всем этим покончить! Это все, чего мне всегда хотелось!
Похоже, это его лишь разозлило. Давление колена на мой бок усилилось, и он передвинул нож к моей щеке. Я почувствовал, как острый кончик клинка прокалывает кожу, буквально на волосок от моего правого глаза.
– Ты знаешь, что с ним произошло, – утвердительно произнес он.
Я мог бы сказать ему правду, но не хотел, тем более что по выражению его лица было ясно: он намерен причинять мне боль, что бы я ни сказал. Несмотря ни на что, во мне стал разгораться гнев. Бесило, что даже после всех этих лет Чарли по-прежнему способен добраться до меня, и я был решительно настроен положить этому конец.