Право на жизнь
Горло сдавил комок, признаться оказалось труднее, чем я думала. «Исхард, твоя невеста собирается умереть, чтобы спасти жизнь твоего соперника. Поможешь мне?» Мда уж. Звучит, мягко говоря, бредово. Как отреагирует северный лорд на подобное заявление? Поверит ли мне? А если поверит, что сделает? Попытается укрыть от смерти, спрячет за стальными засовами, спасая если не душу, то хотя бы тело? Или признает за мной право принести себя в жертву ради общего будущего?
«Я не позволю рисковать».
Похоже, единственный бокал вина был лишним, раз в голову закрадываются такие мысли. Тем более Исхард еще не закончил свою гневную речь.
— После, когда алые вернулись, а ты нет… — северный лорд с силой сжал пальцы в кулаки. — Дали бы мне волю, я готов был перебить всех предателей. А особенно твоих когтей, этих трусливых придурков, которым доверили защищать эссу, а они, спасая собственную шкуру, бросили тебя в плену!
Исхард с трудом разжал стиснутые пальцы.
— Прости. Мне не следовало так говорить о твоих друзьях. После вспышки в «Полярной звезде» я пообещал себе уважать сделанный тобой выбор, каким бы он ни был, но временами очень трудно сдержаться.
Никогда не догадывалась, что за вечно невозмутимой маской северного аристократа скрывается целый ураган эмоций.
— Довольно. Давай закончим этот разговор, — ошеломленная, я кивнула. — Просто… Что бы ни случилось, обещаю, я всегда буду защищать тебя, Солнце. Не оставлю одну.
Он принес фужеры и блюдо с фруктами. Я снова едва пригубила, Исхард же залпом, не осознавая, опрокинул весь бокал, точно пытаясь успокоиться после яростной тирады.
Занятное наблюдение: дом Иньлэрт — одно из немногих мест, где мне встречалось вино. Раньше меня удивляло, что драконы равнодушны к горячительным напиткам: пьют иногда, по настроению и случаю, но и только. И тем более не изготовляют, отдав выгодную отрасль на откуп людям. При всех трактатах о зельеварении, виноградные плантации Аары, скорее, исключение, чем правило.
После первого полета и принесенных им проблем я начала понимать причину. Алкоголь дестабилизирует рассудок, ослабляет контроль над магическими полями. Пусть моя аура давно перестроилась, и срыв мне уже не грозил, я по-прежнему предпочитала не рисковать: кое-кто и на трезвую голову способен наворотить дел и периодически это успешно демонстрирует.
— Лучше скажи, ты помнишь, как мы познакомились? — разрушая неуютную тишину, перевел Исхард тему.
— Ты меня напугал — весь такой строгий, серьезный. Я думала, Харатэль притащила мне очередного учителя и заранее готовилась к проблемам. Ты всем видом говорил, что на твоих уроках не забалуешь.
— А вот ты совершенно не напоминала ни эссу, ни сестру Альтэссы, ни маленькую леди. Босая, в паутине и саже, с расцарапанной щекой, ты буквально свалилась нам на голову. Что ты, кстати, забыла на крыше?
— Это все Крис… — я осеклась, но Исхард, еще недавно грозившийся прибить рыжика, спокойно отнесся к имени приятеля. — Кристофер виноват! Он сказал, что в печной трубе водятся углежоры, и мы залезли посмотреть.
— Углежоры?
— Маленькие черные клубки шерсти, живут в печках и питаются, соответственно, углем и смолой, — прошлое незаметно захватило власть, отодвигая настоящее. — А ты никогда про них не слышал?
Странно, мне казалось, всем птенцам рассказывали истории про шурша-в-подвале, воющий шкаф, призрака полнолуния и прочих существ.
— Не помню, — смущенно улыбнулся Исхард.
Северный лорд гораздо старше меня и, скорей всего, просто забыл детские сказки. Пожалуй, пора мне тоже прекращать верить во всякую ерунду. Хотя воспоминание о том, как я после пари с Крисом тащила Алис, желая убедиться, что шурша действительно нет, вызвало невольную улыбку. Кошка артачилась и царапала руки, не собираясь участвовать в глупостях, а одной спускаться в темный подвал мне было страшно.
Стоило подумать о Спутнице, она материализовалась на пороге. Обвела комнату взглядом, проигнорировала призывное «кис-кис» и скользнула обратно в спальню, доверяя меня Исхарду. К северному эссе Алис всегда относилась с симпатией, предпочитая его Рику. Видимо, я единственная, кто не испытывает радости от нашей помолвки. Или мне тоже, будь у меня вдоволь времени, рано или поздно удалось бы смириться и полюбить навязанного обстоятельствами мужа?
Исхард приглушил магические светильники, и комната погрузилась в полумрак, придавая невинной беседе сокровенный, доверительный тон. От воспоминаний о прошлом разговор перетек к планам на будущее.
— Завтра я свободен. Если желаешь, мы целый день проведем вместе, вдвоем — только ты и я. Сейчас очень красиво в нижнем саду. Еще мы могли бы подняться на Башню.
Я кивала. Утром в наши отношения снова вернется неловкость, и я начну придумывать причины, чтобы скорее сбежать от жениха. Но сегодня, сейчас, мне было неожиданно уютно в обществе Исхарда и хотелось соглашаться на все. Воспоминания из детства превратились в теплый плед, согревающий израненное стужей сердце.
— А на обратном пути заедем в ювелирную лавку леди Фер: у нее отличный выбор жемчуга. Тебе ведь нравится жемчуг?
Он так решил из-за того злосчастного кулона, привезенного из Синскай? Сама не понимаю, зачем взяла его в Иньтэон. Цепляться за вещи, которые причиняют боль, — глупость, не иначе.
— Нет. Лучше… подари что-то другое.
— Как захочешь.
Разговор вернулся к прошлому.
— Помнишь, ты однажды испекла к моему приезду ягодный пирог?
— Он был ужасен.
Я передержала выпечку на огне и в итоге получила нечто обуглившееся и непритязательное на вид. Хотя вполне съедобное, если срезать подгоревшую корку. Что Исхард и продемонстрировал.
— Я ничего вкуснее в жизни не пробовал. Тем более это была первая снедь, до которой я добрался за сутки.
Как много вещей, что связывали меня с северным лордом, я забыла, вычеркнула из памяти! Посчитала ненужным! А Исхард помнил!
Ланка, а почему бы тебе просто не расслабиться? Послать все проблемы вкупе с устраивающей их среброкосой ведьмой на один вечер к Хаосу, где им самое место, и насладиться приятным моментом. В конце концов, их мало осталось. Почему бы мне просто не вспомнить детство, когда мы точно также сидели рядом и говорили обо всем на свете?
— Замечательный вечер, правда, Солнце?
Я неожиданно согласилась с ним: хороший. Спокойный после бурного и насыщенного дня. Вкусная еда, уютный диван, друг рядом — Исхард ведь действительно мой друг, хоть я и начала забывать об этом: неразделанное чувство тяготит и вынуждает с раздражением относиться к любым проявлениям чужой заботы.
Эсса обнимал меня. Моя голова лежала на плече мужчины, его рука на моей талии. От воротника пахло морозом и лавандой. По телу разливалась сытая нега, я прикрыла глаза, задремывая. Как хорошо сидеть так, в обнимку, подобрав ноги под себя, не думая о последствиях (опять ведь лодыжки затекут) и проблемах, отдавшись во власть ложного чувства безопасности.