Повешенный. Том II (СИ)
— Ритуалы есть, но они очень болезненные, и выдержать их тебе не под силу.
— Уж если я проклятье колдуна Амвросия пережил, то и ваш ритуал как-нибудь перенесу. В чем хоть он заключается?
— На тело наносятся руны. Вот такие… — Ставр поворачивается спиной и спускает рубаху с одного плеча. По его позвоночнику вьется целая цепочка из татуировок. И все это руны.
— Я в прошлой жизни тоже носил татуировки. Вот здесь — показываю на свои предплечья — только это были не руны, а просто красивые рисунки. Так что думаю, я вполне в состоянии вытерпеть эту боль.
Волхв недоверчиво качает головой
— Что за странная блажь украшать свое тело бессмысленными рисунками? Для чего⁈
— Мода у нас такая. Считается, что это красиво. Некоторые чуть ли не все тело ими разрисовывают.
— Безумцы… Ладно, я подумаю, что можно сделать. Сначала нужно будет выбрать подходящую руну и подготовить все к ритуалу. А ты должен решить, что для тебя важнее.
— Память — не раздумывая, говорю я — мне в первую очередь нужно улучшить память. И вот что еще. Недавно я нанял слугу — индуса. Он тоже поклоняется богине смерти. Они зовут ее Кали…
* * *Наконец, настал день, когда в наше имение должны прибыть долгожданные гости. Лена с тетушкой с ног сбились, с раннего утра наводят последний марафет в особняке. Букеты срезанных в оранжерее цветов расставляют по многочисленным по вазам, апельсиновые деревья в кадках и розовые кусты в горшках занимают почетное место у парадного входа. Слуги тщательно выметают и без того чистый двор, ровняют и без того безупречный бордюр из кустарников, поливают из леек клумбы и дорожки, чтобы те не пылили и не портили идеальную красоту.
Число приглашенных не велико, но каждого из наших гостей нужно разместить со всеми удобствами и почетом, а потом подать такой обед, чтобы перед искушенными господами не было стыдно. Поэтому жена второй день пропадает на кухне — надзирает за поварами и дает им последние наставления. Для нее, как для молодой жены наследника, сегодня, считай, первый экзамен, и она очень волнуется. А вот я почему-то спокоен, как удав. Ну, нет у меня пиетета перед князьями и графьями — привык уважать людей не за титулы и должности, а за их конкретные дела…
К полудню начинают прибывать первые из гостей — кто-то приехал в открытой коляске, кто-то в карете. Большинство приглашенных из Костромы, но есть гости из Вологды и Ярославля. Мы с дядюшкой встречаем всех у парадного входа, Бекетов каждого обнимает и по старинному русскому обычаю троекратно расцеловывает. Преподносит гостю чарку водки на серебряном подносе, и лишь потом представляет меня. Возможно, кто-то из них и в курсе, что я его внук, а не племянник, но вида никто не подает. Сказано Константин, значит Константин.
Дядьки все взрослые, солидные — моложе пятидесяти лет вообще никого нет. Фамилии для меня знакомые, благо Романов просветил «who is who» в Северном клане. Гагарин, Захарьин,Трубецкой, Урусов, Балакирев, Глинский, Сумароков, Щербатов, Корсаков, Головин, Палицын, Минин — словно исторический роман листаешь.
Некоторые гости, как князья Хованский, Ухтомский, Долгоруков и Вяземский — из таких древних семей, что ведут свои родословные аж от Рюриков. Вот она — настоящая русская аристократия, до которой даже нынешняя царствующая ветвь Романовых не дотягивает. Заговор в кланах явно намечается не хилый, если такая тяжелая артиллерия к нему подключилась.
Последним приезжает Патриарх Северного клана — князь Мещерский Павел Михайлович. Это близкий друг Александра Ивановича, поэтому от него у Бекетова точно секретов нет.
— Ну, здравствуй,…Константин — улыбается седой мужчина в преклонных годах — Заставил ты нас поволноваться!
Приходится изобразить легкое смущение.
— Нет худа без добра, Павел Михайлович. Зато Алексею Петровичу удалось помочь.
— Скромность — похвальное качество. Но слышал от архимандрита Нектария: ты не просто помог, а спас ему жизнь?
— Было такое, только там не я один был. Если бы не целая команда спасателей, которые не побоялись в шторм на Ладогу выйти, из нас никто бы сам до берега не добрался
— Да, уж… когда-нибудь про ваши приключения захватывающий роман напишут. Не хуже, чем у Вальтера Скотта получится.
— Для этого сначала нужно довести дело до конца, история любит победителей.
— И то правда. Наше дело прежде всего.
Я пытаюсь сдержать улыбку. «Наше дело»⁈ Это русская коза ностра, что ли? Но мою шутку вряд ли кто здесь оценит, если только жена. И Лене сейчас точно не до шуток. Дядюшка велит лакею проводить князя к остальным гостям. А мы, видимо, кого-то еще ждем, поскольку Бекетов то и дело посматривает на карманные часы. И вот, в конце аллеи показалась дорогая карета с гербами. Я даже шею от любопытства вытянул — это кто же к нам такой важный пожаловал?
— Ну, наконец-то… — выдыхает граф — а то уж я переживать начал.
Карета подъезжает к крыльцу, и я наконец вижу герб на ее дверцах: в верхней части разделенного надвое щита, изображен императорский орел, в нижней — грифон, стоящий на задних лапах.
— Сиятельный князь Лопухин Петр Васильевич — подсказывает дядюшка, заметив мой интерес — Председатель Государственного совета. Мой старинный друг еще со времен, когда он был московским губернатором, а потом и ярославским.
Ну, ничего себе, друзья у Бекетова! Неужели и этот принимает участие в заговоре? Похоже на то… Лопухин тем временем выбирается из кареты и попадает в объятия Бекетова. Князь будет постарше дядюшки, но выглядит бодрячком, хоть и опирается на трость.
— Ну, что, Пашка, набегался? — тихо говорит он мне на ухо, явно намекая на какой-то давний их разговор со Стоцким — Сколько веревочке не виться, а все равно судьба тебя в родное гнездо привела, Константин Михайлович! Слышал, что ты промеж дел еще и жениться успел — взял жену кавалерийским наскоком? Молодец! А мой Пашка, балбес все по своей замужней графине сохнет. Чувствую, наследников я от него не дождусь.
Я улыбаюсь и пожимаю плечами, давая понять, что не помню, ни разговора, ни самого князя, ни его сына, с которым Стоцкий видимо приятельствовал. Нужно будет потом подробно расспросить дядюшку об этом семействе. А пока отвечаю на вопрос о Милене
— Такую женщину, Петр Васильевич, нельзя было оставлять без присмотра. Увели бы в два счета.
— Что, так хороша⁈ — подмигивает Лопухин.
— Сейчас сам увидишь! — смеется Бекетов — У племянника моего губа не дура.
— Тогда веди скорее. А то я уже сгораю от любопытства!
Мы заходим в дом, где веселье в полном разгаре. Все гости собрались в парадной гостиной и под аперитив беседуют с Романовым. Никаких важных разговоров при слугах естественно не ведется, в основном дворяне обмениваются последними новостями и сплетнями, обсуждают виды на урожай. Светлейшего князя встречают с большим воодушевлением, заметно, что он пользуется огромным уважением в Северном клане. И конечно, интересуются его мнением по разным животрепещущим вопросам.
Сейчас головная боль всех помещиков — падение цен на экспортные товары из-за кризиса, разразившегося в прошлом году в Англии, и введения англичанами заградительных пошлин на импорт зерна. Не лучше положение и с другими товарами. Вместо нашего льна в Европу массово привозят дешевый хлопок из Америки, вместо пеньки — индийский джут, а наш лес с успехом заменяет канадский. С открытием в Англии угольных месторождений там начали развивать собственную металлургию и спрос на наш чугун тоже упал. Доходы российской казны неуклонно снижаются, финансы страны расстроены, дефицитный бюджет. Вот что значит надеяться только на продажу природных ресурсов и не развивать собственную промышленность. А у англичан своя беда — перепроизводство. Слишком бодро начали строить фабрики и мануфактуры, без учета внутреннего спроса.
Тетушка на правах хозяйки приглашает всех за стол, накрытый в обеденном зале. И все дальнейшие разговоры продолжаются уже за столом. Мы с Миленой скромно молчим и внимательно слушаем умных людей. Нам, конечно, есть, что рассказать им про нынешний экономический кризис, но боюсь, никто не поверит, что он только первый в длинной череде точно таких же. Да, и кто мы такие, чтобы поучать государственных мужей? Это только Романов понимает, какая ценная информация хранится в наших головах.