Савва Сторожевский

Итак, наступил первый после кончины преподобного Саввы Сторожевского год в истории Руси — 1408-й. И как ураган Едигей с войском неожиданно пришёл из Орды в Московские земли...
Во всяком случае, Василий I сам был виноват в произошедшем. Ведь почти десять лет Москва находилась в мире с Золотой Ордой. Однако литовские родственники постоянно науськивали Василия Дмитриевича на то, чтобы каким-то образом «показать себя» восточному соседу. Тем более что в Орде уже давно происходила борьба между Тохтамышем и Тамерланом, крепкая держава, казалось, ослабевала. Воспользовавшись этим, Василий несколько необдуманно и слишком рано счёл себя свободным от выплаты ордынской дани.
Возмущённый Едигей направил в Москву грамоту, в которой жаловался, что «прежде вы улусом были царёвым, и страх держали, и пошлины платили, и послов царёвых чтили, и купцов держали без истомы и без обиды», а вот нынче почти перестали это делать. И добавлял: ханских посланников вообще «на смех поднимают». Припомнил Едигей и то, что со времени появления Тамерлана Василий так и не побывал в Орде, и даже не посылал туда детей, князей или бояр. Самым сильным заключением Едигея в грамоте стало обвинение великого князя Василия в том, что он, посылая в Орду жалобные грамоты, просто-напросто лгал, утверждая, будто платить ему нечем, а сам «брал с двух сох по рублю», а потом неизвестно куда всё это девал.
Этого было достаточно, чтобы напасть на Москву. Поход Едигея был очень удачен. В редчайшем эпосе той эпохи, широко распространённом среди жителей Золотой Орды и сегодня известном под названием «Идиге», повествователь описывает своего героя в самых торжественных эпитетах.
 
 
 
 
Я возглавил отважных людей,
 
Я вершины достиг золотой,
 
Воедино собрал народ,
 
Слил его я с Белой Ордой.
 
Отмечал я тех, кто храбрей,
 
Возвеличил богатырей.
 
Тех, кто бился, себя не щадя,
 
Тех, кто ведал дело войны,
 
Я поставил по праву вождя...
 
 
С таким правителем Орду могли ждать и другие великие победы. А для земли Московской неосмотрительность обернулась очередной жестокой трагедией.
 
Как и кто после кончины Саввы мог бы окормлять духовно окрестные земли вокруг Звенигорода? Не случайно сосед князя Юрия — его младший брат Андрей — ещё при жизни Сторожевского старца закладывает одноимённый с его обителью храм Рождества Богородицы у себя в Можайске, расположенном неподалёку. А буквально на следующий год просит к себе приехать старца Ферапонта, который только что основал свой монастырь на севере от Вологды, недалеко от Белого озера. Ферапонт, тогда ушедший от своего сподвижника Кирилла Белозерского, отозвался на приглашение и переехал к князю Андрею Дмитриевичу насовсем. Так был основан Лужецкий монастырь. Преподобные Савва, Ферапонт и Кирилл — все были учениками и последователями святителя Сергия Радонежского. Основанные ими обители явились главными оплотами русского православия и таковыми являются и по сей день.
Ещё же одной невероятной бедой, постигшей Московскую Русь после кончины преподобного Саввы Сторожевского, стали споры о наследии престола, породившие междоусобные войны, в результате которых было пролито немало крови. Эти споры на некоторое время даже возведут Юрия Звенигородского на великокняжеский престол. Но это уже другая история.
     
Глава шестая 
 ЗАГАДКИ ЖИТИЯ ЗВЕНИГОРОДСКОГО ЧУДОТВОРЦА
  
И загадка остаётся загадкой!
 
А. П. Чехов
 
Эта глава родилась сразу и неожиданно. И нарушила последовательность повествования, изначально расположенного по годам жизни Саввы Сторожевского. Но в какой-то момент стало ясно, что без этой главы не обойтись.
В житии Звенигородского чудотворца достаточно «белых пятен». Но если бы только они составляли суть того, что временами воспринимается как какая-то загадка его жизни, странная тайна, которая манит в Звенигород сотни тысяч паломников и на долгие годы сделала место Саввиного монастыря притягательным магнитом для разного рода мыслителей и людей творческих профессий. Поход или поездка в Звенигород — всегда особое время. И это путешествие не всегда можно сравнить, например, с поездкой в Троице-Сергиеву лавру или в Оптину. Всё совсем по-другому. И главное — остаётся ощущение какой-то большой недосказанности, векового молчания окружающих монастырь стен, холмов, сосен, безграничного и «безгоризонтного» пространства, исполненного чудодейственным воздухом.
Стоит великолепный монастырь, искрятся на солнце купола удивительных соборов, звонят колокола... Но мы почти ничего не знаем всерьёз (или не помним) о том, кто всё это начинал.
А поговорить — есть о чём.
Вот почему появилась в книге данная глава. Здесь специально подобраны главные гипотезы и к ним добавлены попытки разгадок некоторых тайн. Они могут показаться странными или неожиданными. Однако все основаны на исторических реалиях и источниках. Иногда лишь один намёк, единственное замечание или реплика в личном документе, житии или летописи может подсказать пути для дальнейших исследований. Собранные воедино, они помогают выстроить предположения в систему. А это в свою очередь помогает по-другому взглянуть на обыденные предметы или события.
Каждый из разделов этой главы — похож на самостоятельное исследование. Одно — более обширное (там, где есть больше источников), другое — короче. Всё недосказанное или невыделенное автор оставляет на суд читателя и надеется на энергию и пытливость будущих знатоков-профессионалов.
И... разве найдётся человек, который не любит загадки? Особенно когда разгадка так близка, вот-вот и обретётся, вот-вот и мелькнёт на следующей странице.
Что ж, удачи!
    
О дате его рождения и настоящем имени 
 Гипотеза 10
 
Нет меж живущих людей, да не
может и быть безымянных.
 
Гомер
 
Нам известна уже дата преставления, на современном языке — кончины преподобного Саввы Сторожевского: 3 декабря (по новому стилю — 16 декабря) 1407 года. Считается, что он ушёл из жизни в возрасте седовласого старца, прожившего немалое время, о чём подробнее будет рассказано дальше. Предполагается также, что он мог быть почти ровесником преподобного Сергия Радонежского, который, как считается, родился 3 мая 1314 года. Если это так, то на смертном одре Савве уже было за 90 лет. Возраст для того времени очень и очень большой, и даже редкий. Ведь средняя продолжительность жизни не превышала 40-50 лет, по причине многочисленных войн, эпидемий, отсутствия развитой гигиены, погодных условий и т. д. Да и зрелость наступала раньше, чем сегодня. Вспомним, что двадцатилетние князья не только руководили уделами или государствами, но уже и сражались в первых рядах в самых известных битвах. Пример: Александр Невский, Дмитрий Донской, а также один из главных героев данной книги — князь Юрий Звенигородский.