Савва Сторожевский

Москва не погибла, откупившись тремя тысячами рублей. Это была малая часть компенсации за почти 12-летний молчаливый и не демонстративный отказ платить дань. Едигей предупреждал о «наказании» неоднократно. И своё обещание выполнил. Он добился уплаты ордынского выхода и пусть даже частично, но всё же восстановил сюзеренитет ордынского хана над великим княжением на Руси.
Известно, что современники событий и даже самые ближайшие их потомки воспринимали нашествие Едигея в 1408 году как реальное наказание свыше за грехи человеческие. Ведь до этого довольно долгое время Москва была ограждена от подобных набегов. Даже Тимур повернул в другую сторону. А тут...
Появились различные варианты «Повести о нашествии Едигея» (такие, как Своды 1412 и 1479 годов, а также из Тверского сборника), в которых буквально прочитывается следующее. Оказывается, что в предшествующий набегу Едигея период княжения Василия I вся «земля Русская» сначала вполне благоденствовала и хранилась от вторжений «ограждением Пречистыя Богоматери», так, как это случилось в 1395 году при выносе Владимирской иконы и спасении Москвы от Тамерлана. Но что-то случилось, по мнению авторов «Повести», и великий князь вдруг стал пренебрегать советами «старцев», что, собственно, и привело к стенам столицы Едигея.
 
Один примечательный факт всё же оставил свой след в истории того разорения Московской Руси. До сих пор трудно определить — был ли захвачен и опустошён Едигеем город Звенигород и вотчина Юрия Дмитриевича. Среди упоминаний разграбленных им городов — Звенигород почти нигде не встречается! Похоже, ордынское войско обошло его стороной. Осталась нетронутой и возникшая недавно обитель «Саввы на Сторожи». Но почему?
То ли по причине очень мощных стен крепости-кремля и удачно отстроенных укреплений за эти годы, то ли по причине уважения к князю Юрию и к только что скончавшемуся старцу Савве, которым они тогда пользовались на Руси (ещё одно доказательство триумфа духовной славы Звенигородского чудотворца). То ли в память о силе воина — сына Дмитрия Донского, сумевшего покорить города Булгар и Казань.
А может быть, Едигей предполагал, что Юрий уже находился в оппозиции к брату Василию? То есть призывы покойного митрополита Киприана, начавшего составлять для Василия Дмитриевича летописные своды, где главной идеей стали необходимость дружбы с Литвой и полное недоверие к татарско-ордынским ханам, были, по мнению Едигея, не совсем близки князю Звенигородскому. А это значило, что ордынскому политику и стратегу вовсе не стоило ослаблять неожиданно возникающего «союзника», пусть даже и не реального, но вполне потенциального.
А вот и ещё одно совпадение, которое может показаться примечательным. В год кончины старца Саввы — 1407-й — то есть буквально накануне своего похода на Русь в 1408-м, Едигей собрал ордынское войско и отправился с набегом на... Волжскую Булгарию. На ту самую Булгарию, которую с десятилетие назад разорил Тимур и не оставил без внимания князь Юрий Звенигородский и которая вряд ли успела оправиться после таких походов. Естественно, что Едигей не только прекрасно знал и понимал стратегию и планы действий полководца Юрия Дмитриевича, но и, возможно, даже изучал их. Не исключено, что ордынский правитель также уважал сына Дмитрия Донского как воина. Ведь именно во времена Едигея в Орде возникает идея героического эпоса, воспевающего богатырские достижения и военную удаль, о котором мы уже рассказывали (см. главу о походе русских на булгар).
В 1390-е, когда Едигей только становился фактическим главой Золотой Орды, князь Звенигородский уже как раз отправился в поход на Булгарию. У Едигея было множество врагов и проблем, которые приходилось решать буквально ежедневно и ежечасно. А тут ещё и эти русские! Мог же тогда предполагать Едигей и самое невероятное: а вдруг дружины Юрия Звенигородского возьмут да и направятся после Булгарии в сторону ордынских земель. Ведь могло быть у них достаточно сил, раз они способны стали на такое военное предприятие, как захват главных булгарских городов-крепостей! И чем Едигей тогда смог бы ответить, даже предполагая, что у русских не хватит сил для того, чтобы соперничать с таким сильным властелином, как Орда? Ведь ордынцу приходилось тогда воевать с самой Литвой, рыцарями Тевтонского ордена и ханом Тохтамышем, которых он в конце концов в 1399-м и разбил на реке Ворскле. Победа была не из лёгких, в итоге ему пришлось с очень ослабленным войском быстро уходить в свои края.
Но русская дружина, отягощённая богатой добычей, вернулась из Булгарии восвояси. Князь Юрий направил обозы обратно в свой удел. Вот почему Едигей, воспринимая в 1407 году Волжскую Булгарию как неприятеля Золотой Орды, мог считать Звенигородское княжество, победившее булгар, пусть и символически, но всё-таки в некотором роде «союзником» в этой борьбе. Дружина Юрия настолько ослабила сопротивление этой страны, что Едигею вообще практически не пришлось воевать при появлении в здешних городах.
Кроме этого, когда Едигей совершил свой набег на Волжскую Булгарию, то не просто усмирил своего своенравного соседа, но и вновь обрёл давнишнего соратника и союзника. А теперь вспомним, что в Звенигороде в это время (и уже в течение нескольких лет!) могло проживать довольно большое количество пленных из поволжских булгарских улусов. О наличии таковых повествуют летописи. А для Едигея булгары уже вовсе не были врагами, они, как мы говорили — почти всегда были союзниками и вновь ими стали. Зачем же с ними воевать и их разорять?!
Известно, что Едигей будто бы дал одно обещание, когда появился в городе Булгар. Оно было образно записано в тюркском эпосе XV века «Идите» (так по-татарски произносится имя Едигея). В этом тексте, как мы помним, герой упоминает князя Юрия Звенигородского, нанёсшего значительный урон булгарским землям во время похода по благословению старца Саввы Сторожевского. И якобы обещает убить его.
 
 
 
 
С бородою обросшим ртом,
 
Князя, что ворвался в наш дом
 
И четырнадцать городов
 
Истребил огнём и мечом,
 
И лопатами загребал
 
Множество золотых монет,
 
Я заставлю держать ответ:
 
Злато вернуть заставлю я,
 
И врага обезглавлю я.
 
 
На деле всё вышло совершенно наоборот. Получается, что Едигей не стал выполнять свой замысел (если только желание «обезглавить врага» — это не позднейшая выдумка автора эпоса). Политика иногда из прежних врагов довольно быстро делает (пусть и на время) союзников. Хотя своего заклятого врага хана Тохтамыша (заклятого же врага и для Руси) Едигей всё-таки убил в 1406 году. Так, руками ордынцев русские добрались до того, кто жестоко отомстил им за победу на Куликовом поле. Один из сыновей Едигея (а у него было «70 сынов от 30 жён») обезглавил не Звенигородского князя, а хана-поджигателя Москвы, о чём и поведал эпос:
 
 
 
 
Голову Токтамыша храбрец
 
Из перемётной достал сумы,
 
Бросил к ногам Идегея её...
 
 
Во всяком случае, не стоит сбрасывать со счетов и эти, пусть и сугубо предположительные, аргументы в попытке понять — почему Едигей обошёл Звенигород и Саввину обитель стороной.