Савва Сторожевский

Оформляли книгу и рисовали для неё лучшие художники-графики России: А. М. Васнецов и В. М. Васнецов, Л. С. Бакст и А. К. Беггров, А. Н. Бенуа и Е. Е. Лансере, А. П. Рябушкин и И. Е. Репин, В. И. Суриков и К. В. Лебедев, Ф. А. Рубо и Л. О. Пастернак, К. А. Савицкий, В. А. Серов, А. С. Степанов и др. Но Самокиш во всех четырёх томах «Царской Охоты» создал 173 иллюстрации!
Главной его работой стало оформление легенды-истории о спасении царя Алексея Михайловича преподобным Саввой Звенигородским. Поэма Л. Мея подвигла художника на создание самостоятельной лицевой рукописной книги, в которой присутствуют уникальные инициалы, заставки, миниатюры и маргиналии — заметки-рисунки. Для «Избавителя» были нарисованы 15 миниатюр-иллюстраций, среди них изображения зверей, включая медведя, вид : на Саввино-Сторожевский монастырь, интерьер храма обители с иконой старца Саввы, царский выезд в Звенигород на охоту, приготовления к охоте, а также поединок царя с медведем, чудесное спасение от зверя, монастырская братия и семья государя Алексея Михайловича. Некоторые рукописные буквенные инициалы Самокиша явно напоминают о традиции Андрея Рублёва в оформлении старинных книг.
«Избавитель», иллюстрированный Н. С. Самокишем, выходил также и отдельным изданием. Во всяком случае, лучшее, что было создано художником в сфере книжной миниатюры — это именно цикл, связанный со Звенигородской легендой.
Н. Самокиш дожил до глубокой старости и скончался в январе 1944 года. Среди оставленного им большого художественного наследия важнейшее место занимают иллюстрации к поэме Л. Мея «Избавитель».
Что же это за легенда о медведе-убийце? Остановимся на ней подробнее.
 
Вот как описал события поэт Лев Мей (приведём отрывок из его поэмы). Царь во время охоты на медведя остался один. И увидел зверя в берлоге.
 
 
 
 
И медведь заревел, индо дерево
 
Над берлогой его закачалося;
 
Показал он башку желтоглазую,
 
Вылез вон из берлоги с оглядкою,
 
Дыбом встал и полез на охотника,
 
А полез — угодил на рогатину.
 
Под косматой лопаткою хрустнуло,
 
Чёрно-бурая шерсть побагровела...
 
Обозлился медведь, и рогатину
 
Перешиб пополам, словно жёрдочку,
 
И подмял под себя он охотника,
 
И налёг на него всею тушею.
 
Не сробел Государь, руку к поясу —
 
Хвать!., ан нож-то его златокованый
 
И сорвался с цепочки серебряной...
 
Воздохнул Государь — и в последнее
 
Осенил он себя Крестным знаменьем...
 
Вдруг скользнула с плеча его Царского
 
Стопудовая лапа медвежая;
 
Разогнулися когти и замерли,
 
И медведь захрипел, как удавленный,
 
И свалился он на бок колодою...
 
Глянул Царь — видит старца маститого:
 
Ряса инока, взгляд благовестника,
 
В шуйце крест золотой...
 
 
 
Да как глянул на лик Преподобного —
 
Так и пал на чело своё Царское:
 
Понял — кто был его избавителем.
 
На другой день за ранней обеднею
 
Отслужил он молебен Угоднику
 
И вернулся к Москве белокаменной.
 
А вернувшись к Москве белокаменной,
 
Ко Двору своему златоверхому,
 
Приходил Государь — не откладывал —
 
В терема к Государыне ласковой,
 
Что к своей ли Наталье Кирилловне,
 
Слёзно с ней обнимался-здоровался.
 
И сажал Государь, ухмыляючись,
 
На колени меньшого Царевича
 
Государя Петра Алексеича...
 
 
Счастливый семейный итог всей истории в описании поэта Мея выглядит немного странно, так как вышеуказанные события происходили намного раньше, чем он пытается это представить, ещё во времена первого брака Алексея Михайловича — с Марией Милославской (а не с Наталией Кирилловной Нарышкиной), для которой он и построил в Саввино-Сторожевском монастыре отдельные Царицыны палаты. Тогда царевича Петра ещё не было на свете.
Да и сама история с берлогой и медведем, так образно описанная автором, на самом деле имела более серьёзные корни.
И здесь необходимо поговорить о давно забытых поверьях и преданиях. Ведь образ и символ медведя для Руси-России, как известно, всегда имел и теперь имеет очень важный смысл. А случайно ли вообще возникла эта легенда-миф о царе Алексее Михайловиче и спасшем его старце Савве Сторожевском? С чем могло быть связано её появление?
 
Для россиян медведь значит очень многое. Ведь его изображают даже в качестве образа страны и наиболее важных предприятий: от Олимпийских игр до современных партийных символов.
Обратимся к древности. Из незапамятных времён ведёт свои корни языческое восприятие мира, когда главными божествами для обитающих на планете людей являлись дикие звери. А главным из них — особенно в северных странах — конечно, был медведь.
В мифологии и различных ритуалах медведь выступал как некое божество, культурный герой, основатель традиции, предок, родоначальник, тотем, дух-охранитель, дух-целитель, хозяин нижнего мира. Часто древние люди селились в пещерах, выгоняя из них живших там медведей. До сих пор эти горные лабиринты Европы являются местами, где находят останки сотен тысяч мохнатых хищников, и это подтверждает, что они были массовыми промысловыми животными и главными конкурентами людей в борьбе за выживание. Медведи производили необъяснимое и сильное мистическое впечатление на сознание людей древности, а их пещеры и логова были местом не только проживания, но и поклонения тотемным духам. Отсюда такое широкое распространение получало религиозное поклонение медведю, как прародителю рода.
Постепенно люди освобождались от страха перед миром животных, а в звериных чертах рисуемых ими божеств стали «проступать» образы человеческого лица. Хозяин леса из медведя превращался в лешего с рогами и лапами, и он уже напоминал человека. Ему — лешему, покровителю охоты — оставляли в лесу самую первую добычу. Люди предполагали, что именно он может вывести заблудившихся из леса или, наоборот, — погубить любого человека в непроходимой чаще.
Медведи в реальности, и правда, похожи на людей. Они могут ходить на задних лапах, очень умны и проворны. Считалось, что они частенько воруют жителей деревень, в особенности женщин. У многих народов есть сказания и мифы о родившихся от медведей человекообразных детях, которых находили в лесу.
Что означает слово «медведь»? Ответ довольно простой: «медоед», тот, кто «ест мёд». И в названии жилища зверя — «берлога» — заметен древний корень «бер», что означает в переводе с индоевропейского «медведь» или «бурый». Получается, что «берлога» — это просто-напросто «логово бера».
Почему-то древние люди не смели называть медведя по имени. Предполагается даже, что в древности у этого зверя было вообще другое название (не медведь), но оно считалось священным, не произносилось вслух, а потому до нас и не дошло. Охотники на Руси часто применяли более знакомые нам «отвлекающие» и «ласковые» эпитеты: Михалыч, Мишка, Михайло Потапыч или Топтыгин.