Непреложный обет (СИ)
— Через месяц нас поставили вместе патрулировать школу, сбегать было бесполезно. Да и, если честно, не очень то и хотелось. В тот день я позволила себе слабость. Я собственными руками вручила Малфою себя, возможность меня унизить и уничтожить, когда ему только вздумается. Он этого не сделал. Он исполнил мою просьбу. Без вопросов, как будто сам этого хотел. — Гермиона посмотрела на Джинни и улыбнулась, очень печально, но тепло. Словно она скучала по тем моментам. — Я попросила его поцеловать меня.
Гермиона не просто попросила поцеловать себя Малфоя, она позволила себе быть слабой рядом с ним. Сильная и независимая Гермиона, которая всегда заботилась о других, позволила кому-то заботиться о ней. И не просто кому-то, а Драко Малфою!
— Мы не встречались и отношений у нас тоже не было. У нас были только мы сами. Постоянные стычки и поцелуи переросли в секс, ревность, привязанность… любовь? Я не знаю, что это было, но мне вдруг перехотелось делать ему больно. Я знала, что я та, кто может сделать ему больнее всех, но я этого не хотела. Когда мы впервые переспали, я увидела у него метку. Ту самую, за которой так гонялся Гарри. Малфой сидел передо мной такой уязвимый с обнажённой душой, чем я могла легко воспользоваться. Я могла всё рассказать Гарри, но я не хотела. Я тогда разревелась, как маленькая девочка, потому что сама поставила себя перед выбором: либо друзья, либо Малфой.
— Ты выбрала Малфоя…
— Да, — Гермиона снова села на диван, — и, Джинни… я ни разу об этом не пожалела. Пока мы не оказались в Малфой-мэноре. Я виделась с ним в то время, пока мы с Гарри и Роном искали крестражи. Я заколдовала нам с ним такие же монеты, как для ОД. У нас было своё место недалеко от Лондона. Мы выбирались туда и проводили время вместе. Между нами был не только секс, иногда было достаточно просто постоять рядом с ним. Мне было достаточно вдохнуть его запах и понять, что он жив и здоров. Последний раз мы виделись в нашем месте за неделю до событий, которые изменили всё. У нас тогда был очень долгий перерыв во встречах, и нам сорвало головы. Уже были не важны безопасность, контрацепция, собственные чувства, ничего, кроме него. Всё, чего я хотела, это почувствовать его. Живым, здоровым… моим.
— Гарри сказал, что он заступился за тебя, и так Беллатрикс узнала о вас, — Джинни смотрела на подругу и удивлялась тому, что она её почти не знала. Гермиона оказалась намного чувственнее, чем она могла себе представить.
— Да. И тогда передо мной снова встал выбор: либо друзья, либо Малфой.
— В этот раз ты выбрала друзей.
— Нет, Джин. Я всегда выбирала Малфоя. Всегда. Только его. И выбрала бы снова.
Гермиона грустно улыбнулась. Она не врала. Джинни в этом не сомневалась. Перед Гермионой не стоял выбор между друзьями и Малфоем, перед ней стоял выбор: либо они, либо она. Она выбрала их — своих лучших друзей, которые когда-то оставили её одну. Для Гермионы другие всегда были важнее её самой.
— Только в прошлый раз на кону стояли жизни и счастье моих друзей. Я не могла жертвовать ими ради себя. Выбор был, но в тоже время его не было. В мае я узнала, что беременна. Я не была готова к ребёнку. Ты знаешь меня, я — карьеристка. Я мечтала о карьере, а не о детях. Я не смогла сделать аборт, потому что это и его ребёнок тоже. Я приняла решение, что помогу Гарри вытащить Малфоя из суда, а потом сразу уеду. Я не о себе беспокоилась, а о них двоих. Малфой должен был начать новую жизнь, он должен был всё исправить, и я дала ему такую возможность. Со мной у него этого бы не получилось. А Эри вообще хотелось защитить от всего. Его обсуждали бы все, каждый, кому было бы не лень. Он стал бы вторым Гарри, вторым ребёнком, которого обсуждала бы вся магическая Британия. Я не могла допустить этого для собственного сына. И я уехала.
— Но ты вернулась. Почему?
— Я не имею права лишать Эри отца. Неважно, что между нами и как, я должна дать им шанс хотя бы узнать друг друга. А дальше пусть решают сами.
Гермиона смотрела перед собой рассеянным взглядом. Её что-то тревожило, что-то, к чему она оказалась не готова. Джинни посетила смутная догадка. Гермиону тревожили её собственные чувства.
— Чья реакция тебя беспокоит больше? — от вопроса подруги Гермиона напряглась, слишком прямой вопрос, слишком сложный ответ.
За чью реакцию она переживает больше?
— Эридан. Меня волнует только он. Для меня важны только чувства сына.
Сейчас он маленький и, конечно, будет рад встрече с отцом, но когда-нибудь он вырастет. Когда-нибудь Гермиона не сможет рассказать сказку про злую волшебницу, что обрекла его маму с папой на страдания. Когда-нибудь ей нужно будет сказать правду, нужно будет рассказать: почему мама с папой пожертвовали собственным счастьем, почему мама с папой не живут вместе, почему папа женился на другой тёте, почему мама всё это допустила. Гермиона не сможет соврать и тогда её собственный сын сможет её возненавидеть. За ложь, за сказки, за отсутствие в жизни отца. Она боялась этого. Окажись перед ней сейчас боггарт — она знала во что он превратится, точнее в кого. Он станет её сыном, который на неё обижен, который её ненавидит.
Джинни, кажется, понимала мысли Гермионы.
— Он твой сын, Гермиона. Твой и Малфоя. Ты делаешь для него всё, что в твоих силах и делаешь так, как считаешь: будет лучше для него. Ты заботишься о нём. Он не сможет тебя ненавидеть. Ты его мама и так будет всегда.
Гермиона обняла подругу, пробормотав тихое: «Спасибо». Джинни не злилась, она понимала, и Гермионе становилось легче.
— А что сейчас ты чувствуешь к Малфою, Гермиона?
Этого вопроса волшебница боялась больше всего. Она не знала ответа. Она не была уверена, что всё ещё любит, не была уверена, что всё ещё нуждается, не была уверена, что ненавидит. Она не была уверена ни в чём, кроме одного.
— Я думала, что забыла его, пережила, перестрадала, переболела… Я думала, что остыла к нему…
— Здесь должно быть какое-то «но», я угадала?
Гермиона откинулась на спинку дивана и, закрывая глаза, кивнула. Минуту она о чём-то размышляла, а потом посмотрела на Джинни глазами полными слёз.
— Когда я увидела его тогда — в день рождения Гарри — я забыла как нужно дышать.
И всё. Признание готово. Она сама себя распяла, сама себя казнила. Гермиона призналась не только Джинни, но и самой себе, что всё ещё что-то чувствует к Малфою. Что-то очень крепкое и нерушимое.
Привязанность.
Девушек прервал стук в окно. Это была сова, что немного удивило Гермиону. Время уже было позднее.
— Это точно не Гарри, — сделала вывод Джинни, рассмотрев сову. — Кто это, Гермиона?
— Малфой.
— Малфой?! — Джинни подскочила с дивана, закрыв рот рукой, чтобы не крикнуть ещё что-нибудь. — Что ему нужно?
Гермиона перечитывала аккуратно выведенные строчки снова и снова и почему-то совершенно им не верила. Она думала, что это произойдет позже. Значительно позже, но она ошиблась. Это происходило сейчас.
— Да, — голос Гермионы заметно понизился, она была взволнована и обескуражена. Ведьма снова пробежалась по короткому письму глазами. — Он хочет познакомиться с Эри.
Комментарий к Глава 4
Что сказать? Эта глава должна была быть совершенно другой, в моей голове так уж точно. Но что-то пошло не так, и итог мне нравится, пожалуй, больше.
В следующей главе уже появятся настоящие взаимодействия между Драко и Гермионой. А пока решила поделиться их историей, которая в будущем сможет объяснить некоторые поступки и слова героев.
Надеюсь получить от вас отзывы.
========== Глава 5 ==========
Если бы сейчас кто-то спросил Гермиону Грейнджер о том, какой у неё любимый цвет, она не задумываясь бы ответила: «Серый». Несколько лет назад любимым цветом мог быть любой другой: начиная от цветов её родного факультета и заканчивая обычными предпочтениями. Сейчас она не сомневалась, что это именно серый, в точности передающий цвет глаз её сына, который унаследовал оттенок глаз от отца. Признаться в том, что ей нравился цвет глаз Драко Малфоя, в нынешней ситуации было непросто.