Непреложный обет (СИ)

Она старалась не прислушиваться к ним, а заниматься своими делами, но это было сложно, когда из гостиной то и дело доносились разные выкрики. «Лови!», «Да! Вот так!», «Хватай его рукой!», «Ура!». Тело Гермионы отзывалось мурашками на голос Малфоя. Она смотрела на пирог, и всё казалось таким естественным и обычным, что на секунду она позволила назвать себе этот день семейным.
— Мама! — в кухню вбежал Эридан, прерывая размышления бывшей гриффиндорки. — Мама! Я поймал снитч! Сам! Представляешь? Поймал снитч! Мне папа помог!
— Вы с папой молодцы! — она потрепала сына по волосам и посмотрела ему за спину.
Малфой опирался плечом о косяк, не сводя при этом глаз с руки сына, которую тот тряс перед лицом Гермионы, а в руке был зажат золотой шарик с тонкими крылышками.
— Мама! Ты испекла пирог? Уже?
— Да, испекла, — она снова посмотрела на сына. — Иди собирай свои игрушки, мойте с папой руки, и будем пить чай.
— А потом?
— Потом? — Гермиона посмотрела на часы. — Потом ты отправишься спать.
— Можно папа прочитает мне сказку?
Эридан снова смотрел на неё тем самым взглядом, после которого она готова положить к ногам сына весь мир. А тут всего лишь лишние минуты присутствия Малфоя в их доме.
— Если папа не против, — Гермиона посмотрела на стоявшего неподалёку Малфоя, который впервые за этот вечер посмотрел на неё.
— Папа? Ты почитаешь мне сказку?
Она видела на лице Малфоя колебания, а потом полное подчинение. Он тоже готов положить мир к ногам сына за этот взгляд. И даже побыть с Грейнджер в одном доме лишние минуты.
— Конечно, а теперь идём собирать игрушки, — он протянул мальчику руку. — Я пью чай без сахара.
Гермиона точно знала, что последняя фраза была брошена ей, но ей было так непривычно не слышать свою фамилию из его уст, что даже показалось, что обращается он всё-таки не к ней. Но когда Малфой и Эридан вышли из кухни, она поняла, что от их былого прогресса в общении не осталось ничего. Они вернулись назад.
Она разливала чай по чашкам, когда услышала смех сына сзади себя. Обернулась. Эридан лежал животом на руках Малфоя и изображал самолёт, пока бывший слизеринец лавировал сыном между предметами интерьера по направлению к кухне.
Гермиона с помощью своей волшебной палочки отлевитировала чай на стол, а потом шепнула: «Акцио, камера». Через несколько мгновений в её руках лежал небольшой маггловский фотоаппарат. Она поднесла устройство к глазу, поймала в кадр двух блондинов и нажала на кнопку, запечатлевая момент навсегда.
Малфой поднёс Эридана к стулу, стараясь того усадить, но мальчик сопротивлялся. Он пальцем показал на другой стул, и Малфою ничего не оставалось кроме того, чтобы подчиниться. А Эридан в это время заканчивал свой полёт официальным объявлением: «Посадка была совершена в месте назначения. Полёт совершили капитан самолёта Эри и главный пилот Папа».
Гермиона отрезала кусочек пирога, положила его на тарелку и подвинула к сыну.
— Ваше подкрепление, мистер Капитан самолёта Эри! — она приставила правую руку к виску, как бы отдавая честь.
Она снова повторила махинации с пирогом, но тарелку уже поставила перед Малфоем.
— А это ваше подкрепление, мистер Главный пилот Папа, — она еле заметно улыбнулась, видя, как Малфой закатил глаза.
Эридан, пока ел пирог, ни на кого не обращал внимания, но до тех пор, пока Малфой не спросил: «Это что апельсины?». Гермиона увидела, как бывший слизеринец сморщил нос, цепляя вилкой дольку апельсина.
— Папа! Ты что не любишь апельсины?
Удивлённый голос Эридана эхом отражался от стен. Малфой отрицательно покачал головой.
— Они же вкусные!
— Вообще-то они кислые!
Гермиона с трудом сдерживала смех, скрывая его за кашлем.
— А что ты любишь?
Она видела как тяжело усидеть сыну, он уже готов был опровергнуть его любой ответ, как слышит:
— Зелёные яблоки!
Эридан шумно выдохнул, не произнёс ни слова, а потом резко скривил лицо, произнося при этом: «Беее!». А Гермионе всё труднее было сдерживать смех, Малфой это заметил. Он нахмурил брови и начал смотреть на неё исподлобья. И она больше не могла сдерживаться. В следующее мгновение оба блондина смотрели на Гермиону негодующим взглядом, отчего она начала смеяться ещё сильнее. От смеха сводило скулы и даже заныли мышцы живота. Чуть успокоившись, она сказала:
 
— Ты как ребёнок, Малфой!
— Как только можно есть эти апельсины? — она пожалела, что в этот момент не догадалась сфотографировать его, потому что надутый Малфой с перекошенным лицом — дорогое зрелище.
— Как только можно есть зелёные яблоки? — повторил реплику отца Эридан, меняя её на свой лад.
Дальнейшее чаепитие прошло почти в тишине, которую нарушали лишь редкие смешки Гермионы, когда она видела с каким недовольством Малфой ел пирог, запивая его большим количествам чая. Она даже предлагала ему перестать себя мучить и не доедать, но он отказался.
После того как тарелки и чашки опустели, Гермиона отправила Эридана спать. Мальчик схватил отца за руку и потянул к выходу, твердя ему о какой-то интересной сказке про драконов.
— Малфой, не уходи сразу, — она заметила, как он затормозил в арке. — Нам надо поговорить.
Его плечи напряглись, и он развернулся, сверля её пристальным взглядом. Гермиона заметила его напряжение и взгляд, направленный на её правую руку. Рефлекторно сжала кулак, ладонь снова зудела. Они оба помнили вчерашний разговор.
— Пожалуйста. Это важно.
Он кивнул, а затем вышел вслед за сыном.
Она мыла тарелки и кружки так же руками, как он в прошлый раз, хоть для неё это и было более привычное занятие, нежели для него. Гермиона почувствовала присутствие Малфоя ещё до того, как он дал о себе знать. Оба молчали. Она затылком ощущала его взгляд, а он стоял в своей излюбленной позе. Гермиона повернулась к нему лицом, и они встретились глазами.
Серые и карие.
Их личное противостояние. Их личное сражение. Их личная игра.
Кто отведёт взгляд первым? В чью пользу сегодня останется счёт? Как думаешь, Малфой?
Он сдаётся первый.
Два — один.
— Ты хотела поговорить, — он заметил на подоконнике конверт оливкового цвета, подошёл и взял его в руки.
— Да, — она кивнула, а затем перевела взгляд на конверт в его руках. — Твоя мама прислала это приглашение в пятницу вечером.
Малфой отбросил конверт обратно и провёл пятернёй по волосам.
— Я надеюсь, ты не об этом собиралась поговорить. Моя мать постоянно устраивает приёмы и балы и приглашает она туда всех, особенно героев.
— Я не…
Он даже не заметил её попытки ответить.
— Всем были отправлены приглашения ещё месяц назад, но ты внезапно вернулась, и мама решила не упускать возможность и пригласить тебя.
— Малфой! — он наконец-то замолчал. — Я не собираюсь обсуждать с тобой треклятый бал!
Он выгнул левую бровь, сверля её взглядом. Его грудь тяжело вздымалась после продолжительного монолога.
— Я хочу знать о твоих планах на Эридана.
— Прости?
Его недоуменный тон давал ясно понять, что Малфой действительно не понял вопроса Гермионы. Она сделала три глубоких вдоха и выдоха, а рукой в это время теребила край своей кофты. Проведя языком по пересохшим губам, она произнесла:
— У тебя есть невеста, родители, друзья. И если ты хочешь быть частью жизни сына, то они имеют право знать друг о друге. Но если ты думаешь исчезнуть в какой-то момент, то лучше это сделать сейчас.
Она смотрела на него долго и пристально, даже не дышала. Ждала.
— Ты совсем чокнутая, Грейнджер? Я не собираюсь бросать сына!
Несмотря на брошенное оскорбление и несколько грубый тон, она выдохнула с облегчением.
 
— Хорошо.
— Хорошо.
— Тогда…
Он скрестил руки на груди и смотрел, как она кусала свою нижнюю губу. Её глаза бегали по нему, не останавливаясь ни на секунду.
— Я думал, ты против общения с моими родителями.
— Речь не обо мне.