Непреложный обет (СИ)

— Всё было так сумбурно: и наши чувства, и наши встречи, и расставание.
— Но это не значит, что ты его не любила, — Элис обняла Гермиону за плечи. — Идём, накроем стол в саду.
— Да, конечно, — они встали с дивана и направились на кухню за посудой. — Мам, — женщина обернулась, — так значит любовь это не всегда бабочки в животе?
Элис вновь улыбнулась.
— Дорогая, ты же умная девочка, и должна знать, что бабочки бывают ядовиты.
И она зашла на кухню, а Гермиона так и осталась стоять посреди гостиной.
Её бабочки — её зависимость. Они нужны ей вместе с этим ядом, который отравляет её, который убивает. Потому что так есть хотя бы что-то, хотя бы эти разрушения. Лучше так, чем ничего.
Бабочки бывают ядовиты, но это не значит, что они не прекрасны.
Она ещё долго стояла и смотрела на дверь, ведущую на кухню, пока её не позвала мама. Рой мыслей резко затих, обрушивая на неё лавину вины и злости. Перемотать бы время назад. Хотя бы на один день. И тогда… Ничего бы не изменилось. Уже ничего нельзя изменить, не спасёт даже маховик времени.
Сидя за родительским столом в саду, Гермиона смотрела, как её сын пытается поймать бабочку с помощью рыболовного сачка. Иронично. Мистер Грейнджер не упускал возможности отпустить какую-нибудь шутку в сторону своей жены, которая каждые десять минут спрашивала каждого о желании съесть или выпить ещё чего-нибудь. Гермиона смотрела на своих родителей, улыбалась и за столько лет впервые чувствовала себя дома, по-настоящему дома.
Дочь вернулась.
— Может быть, задержитесь ещё ненадолго? — спросил Том свою дочь, когда они с его внуком собрались домой.
— С удовольствием бы, пап, но вечером к Эридану обещал зайти Драко, — она виновато улыбнулась.
— Папа придёт?
Эридан начал нетерпеливо дёргать Гермиону за руку, на что девушка только кивнула, продолжив прощаться с родителями. Перед глазами всё ещё стояло письмо, через которое Малфой и сообщил, что собирается зайти вечером, чтобы увидеться с сыном. О Гермионе не было ни слова, даже малейшего обращения к ней. Сухой факт, что он придёт.
— Увидимся завтра, милый? — Элис поцеловала внука в щёчку, а Эридан только больше торопил Гермиону.
— Пока, мам, пап, — Гермиона помахала родителям и, взяв сына за руку, вышла из дома.
Она держала Эридана за руку и вела его по улице, по которой когда-то бегала громко крича, когда ей самой было пять, и на которой когда-то случился её первый выброс магии. Гермиона тогда так испугалась выскочившей кошки, что чёрный окрас той позеленел. Наверное, именно такого цвета был бы её страх в ту минуту, если бы её попросили его нарисовать.
— Мама, а папа проведёт с нами наш день? — Эридан поднял голову вверх, чтобы посмотреть на Гермиону.
Она вздохнула. Время неудобных вопросов.
— Нет, милый, не думаю, что это хорошая идея. Будет лучше, если ты поиграешь с папой, пока я пеку апельсиновый пирог.
— Но почему мы не можем поиграть вместе?
Гермиона крепче сжала руку сына, а потом остановилась и присела перед ним на корточки, чтобы держать зрительный контакт.
— Понимаешь, Эри, мы с твоим папой немного поссорились…
— Но я хочу, чтобы мы провели наш день с папой!
Снова тяжёлый вздох. Всего на секунду бывшая гриффиндорка закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, чтобы собрать оставшиеся крупицы самообладания и объяснить сыну всё правильно.
— Я понимаю, милый. Мы же будем вместе, просто вы с папой будете играть, а я испеку пирог к чаю.
Мы будем все вместе, но каждый по отдельности.
Больше всего она не хотела оказываться в подобной ситуации, не хотела, чтобы Эридан почувствовал неудобство и напряжение между ними.
— А мы можем сделать наш день и папиным?
Он смотрел на неё своими серыми большими глазами с такой надеждой, что Гермиона была готова положить мир к его ногам, но пообещать провести настоящий семейный день, как у неё сегодня…
— Я что-нибудь придумаю.
— Обещаешь?
Конечно же, она обещает. Встанет себе на горло, но сделает сына счастливым. Потому что их с Малфоем ядовитые бабочки не должны коснуться их сына.
 
— Обещаю.
***
Маленькую кухоньку заполнял яркий запах цитрусов и сладкой выпечки, радио снова пело о любви, а из гостиной доносился звонкий мальчишеский смех, который дополнял глубокий мужской, эхом отдающийся в её голове. Гермиона тихо подошла к арке, ведущей из кухни в гостиную, опёрлась спиной на стену и стала наблюдать.
Малфой сидел на диване, а Эридан сидел на его коленях и пытался научить того пользоваться вертолётом на радиоуправлении. Вертолёт врезался в стены, совершал невероятные пируэты в воздухе и камнем приземлялся на мягкий ковёр, отчего мальчишеский смех становился только громче. «Крушение! Крушение! Вертолёт потерпел крушение!» — Эри соскочил с колен отца и, подняв вертолёт с пола, стал бегать по комнате, крича о крушении. В следующую минуту мальчик уже сидел на шее Малфоя, командуя тому идти в детскую. Что стало для Гермионы открытием, так это беспрекословное подчинение. Малфой встал, берясь руками за детские колени, что находились у его лица, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где и находилась детская.
Гермиона вернулась на кухню, чтобы достать из духовки пирог. Она ставила блюдо на стол, когда услышала возмущения сына по поводу того, что Малфой ничего не знает о хоккее. На её губах появилась лёгкая улыбка. Встав так, чтобы не выходить из кухни, но при этом видеть, что же происходит за пределами, она вновь стала наблюдать.
Эридан спускался по лестнице в хоккейном шлеме на голове, держа в правой руке свою метлу. Малфой шёл сзади него, поджимая губы и сжимая руки в кулаки. Эри продолжал спускаться, размахивая метлой и сетуя на неосведомлённость отца о его любимом виде спорта. Он был так взволнован этим, что снёс стоящую у лестницы вазу магическим видом транспорта. Пошатнувшись, ваза упала с тумбы, разлетаясь по полу осколками.
— Ой!
Эридан тут же отскочил назад, упираясь спиной в ноги Малфоя, который уже спрашивал мальчика, не поранился ли он. Эри отрицательно мотал головой, смотря на разбитую вазу. Гермиона поджала губы.
— Мама расстроится, — детский голос прозвучал жалобно и почти неслышно. Мальчик всхлипнул. — Она так любила эту вазу. Её дедушка купил.
Несколько слезинок сорвались с ресниц мальчика. Малфой присел перед ним на корточки, беря сына за руки.
— Мы сейчас всё исправим, хорошо? — он посмотрел в глаза, которые были в точности, как у него. — Только не расстраивайся.
Мужчина достал из кармана брюк волшебную палочку, взмахнул ей над разбитой вазой и сказал: «Репаро!». Осколки быстро стали склеиваться между собой, и через несколько мгновений перед отцом и сыном стояла целая ваза.
— Вот, — беря вазу в руки и возвращая её на тумбу, обратился Малфой к Эридану. — Теперь мама не расстроится?
Мальчик энергично замотал головой, а на его губах стала расцветать улыбка. Он отбросил метлу и кинулся к отцу, обнимая того за ноги.
— Папа, ты самый лучший!
Глаза Гермионы запекло, и всё стало расплываться от нахлынувших слёз. Она отвернулась от вида на гостиную, оставляя этих двоих наедине. Ей вспомнились собственные слова, которые она сказала Рону только вчера. Малфой почти святой для Эридана. Он ему необходим. Гарри неоднократно произносил это заклинание над случайно сломанными вещами во время игры, а мистер Грейнджер несколько раз вручную чинил что-то для мальчика. Но ни один из этих мужчин не слышал из этих детских уст подобных слов. Они были дороги для Эридана, но не были для него лучшими, в отличие от Малфоя. Рон сейчас бы возразил.
 
Малфой лучший.
Гермиона ошиблась, когда решила, что Малфою далеко до отношений Эридана и Гарри. Он их слишком быстро перегнал. Может их взаимодействие друг с другом ещё не было таким лёгким и непринуждённым, как между крёстным и крестником, но духовно они были значительно ближе. Между Малфоем и Эриданом была связь, которую не сможет объяснить ни один учёный мира, что волшебного, что маггловского. Связь между отцом и сыном. Связь, которая таинственнее магии. Связь, о которой не прочитать в книгах, даже если забрести в запретную секцию в библиотеке Хогвартса. Что-то совсем необъяснимое, но что-то очень важное. Единение.