Непреложный обет (СИ)

Грейнджер не первый раз видела Асторию, и даже видела её в компании Малфоя, но почему-то никогда не осознавала значимость Гринграсс в жизни Драко. Гермиона неоднократно говорила, что Драко должен дать Астории шанс, но никогда не понимала собственных слов. Потому что даже Астория была расплывчатым пятном. До того самого момента, пока она не пришла к Гермионе, чтобы узнать местоположение Малфоя. Ни статус их с Драко отношений, ни красные пятна на шее, ни растрепанные волосы не делали Гринграсс значимой, пока она не проявила заботу. Забота. Вот, что превратило серое полупрозрачное — призрачное — пятно в конкретную личность. И после того, как за девушкой захлопнулась дверь, Гермиона повторила для себя слова Люциуса Малфоя.
Ничего не испортить.
Потому что портить было что. Грейнджер знала, что шансов у них с Драко никаких нет и быть не может, а значит он должен позволить себе стать по-настоящему счастливым. Позволить себе построить настоящую семью, а не семью на один день, который начинался с пробуждением и заканчивался с засыпанием одного маленького мальчика.
— Гермиона? — Джинни положила свою руку на плечо Грейнджер. — Ты в порядке?
Гермиона вздрогнула, а после перевела взгляд на подругу. Джинни сидела на диване, наклонившись к креслу Гермионы, хотя ещё несколько минут назад она лежала на том же самом диване, положив голову на колени Гарри.
— Да, всё нормально.
Гермиона неосознанно кивнула, словно пытаясь подтвердить собственные слова, а затем протянула руку к своему бокалу с вином. Друзья пришли к Грейнджер около часа назад, чтобы составить ей компанию, потому что, как им казалось, Гермиона совсем себя извела. Она старалась это отрицать, но, глядя на лицо Джинни, понимала, что скорее всего друзья были правы.
Сначала она всё время думала о разговоре с Малфоем, затем о его внезапном исчезновении. А теперь она думала о его невесте. Всё казалось каким-то нереальным и абсурдным. Буквально сюрреализм в действии. Каждое действие Гермионы по отношению к Малфою было парадоксом: сначала, она разрешает ему провести с ними день, затем заявляет, что он должен создать семью, и заканчивается всё её необоснованной ревностью. Абсурд.
— У вас опять что-то с Малфоем произошло? — спросил Гарри.
Гермиона перевела взгляд на друга. Больше всего ей хотелось объявить табу на фамилию Малфоя в её доме, но потом поняла, что сама же его и нарушит в первые минуты. Он точно стал её навязчивой мыслью, идеей фикс.
— Нет, Гарри, у нас ничего не произошло, — Гермиона откинулась на спинку кресла. — Просто Малфой куда-то делся, не отвечает на письма, а я понятия не имею, что говорить сыну.
— Уверена, что проблема только в этом?
— Да, — Гермиона еле заметно кивнула. — Всё правда в порядке.
Гарри прищурился, разглядывая подругу, а в его зелёных глазах отразилось пламя из камина. Грейнджер улыбнулась и посмотрела на Джинни. Она легко перевела тему на беременность самой младшей Уизли.
Со временем обстановка перестала быть напряжённой. Трое друзей говорили на нейтральные темы, смеялись над шутками и всё было хорошо.
Было бы, если бы мысли о Малфое не продолжали преследовать Гермиону. Она уже собиралась написать ему третье письмо, и ей даже расхотелось обманывать саму себя и говорить, что она беспокоится о нём только из-за Эридана. Ничего подобного. Она и сама за него волновалась. Но он никому не давал о себе знать.
Джинни и Гарри не могли не заметить, как их подруга выпадала из разговора или неожиданно переставала смеяться, будто в какой-то момент понимала, что шутка ни чуточку не смешная. Однако они продолжали говорить, как ни в чём не бывало, игнорируя западания Гермионы. Или делая вид, что игнорируют. Оба прекрасно понимали, в чём проблема, и оба совершенно не знали, что же произошло.
Гарри до сих пор с удивлением вспоминал как Гермиона ворвалась к нему в кабинет в понедельник и начала расспрашивать о Малфое. Подруга была нервной, всклоченной и слишком собранной. Она точно знала, о чём ей нужно было узнать, и у кого она могла об этом спросить. Сегодня был вторник. Прошёл один день, а смотря на подругу, Гарри думал, что прошло не меньше, чем вечность. Потому что всегда собранная и рациональная Гермиона Грейнджер была рассеянной и неорганизованной. Она не могла сконцентрироваться на одной мысли более, чем на минуту.
 
Её глаза всё время бегали, останавливаясь на разных предметах интерьера, пальцы то постукивали по бокалу, то мяли фантик от конфеты. Говоря о чём-то, Гермиона легко теряла свою мысль и переключалась на другую. Всё это было для неё неестественно и непривычно.
Гарри Поттер видел свою лучшую подругу в разных состояниях, но никогда не видел её такой потерянной. Она напоминала только что родившегося котёнка, ещё совсем не умеющего передвигаться и совсем неспособного видеть. Герой волшебного мира смотрел на девушку и понимал, что она впервые, наверное, в своей жизни передвигается по собственным мыслям на ощупь. Гермиона всё время пыталась обойти препятствие, отворачивалась и снова на него натыкалась. Потому что Малфой не входил в её жизнь или мысли, он буквально её окружал. Обвивал, как удав, чтобы потом сжать, переломав все кости. Они друг друга уничтожали. Загоняли в собственные ловушки и попадались сами.
Гарри посмотрел на свою жену, которая молча смотрела на него, а потом они оба перевели взгляд на Гермиону. Пальцами она перебирала в руках уже изрядно помятый фантик, а взгляд карих глаз был направлен прямо пред собой, но ни на чем не был сфокусирован.
— Гермиона, — мужчина осторожно позвал подругу, но та совсем не отреагировала.
Он снова посмотрел на свою жену. Джинни пожала плечами и навалилась на плечо мужа.
— Как думаешь, у них всё наладится?
— Я надеюсь на это, Джинни. Больше ничего здесь и не остается.
Джинни обняла мужа и посмотрела на подругу, но Гермиона была где-то слишком далеко от реальности.
— Ты как себя чувствуешь? — Гарри выводил пальцами незамысловатые узоры на плече Джинни.
— Нормально, только хочется чего-нибудь.
— Например?
— Не знаю. Кстати, ты очень странно пахнешь.
Гарри вскинул брови, посмотрев на жену.
— Странно пахну?
Джинни закивала, сказав, что её даже подташнивает. Гарри нахмурился, а бывшая Уизли громко рассмеялась, отчего Гермиона вынырнула из своих мыслей. Она глубоко дышала и смотрела на смеющуюся подругу. Гарри сетовал на странные причуды беременных, а Джинни хохотала, продолжая жаловаться на запах. Гермиона решила вмешаться.
— Как думаешь, Джинни, если тебе дать понюхать амортенцию, тебя затошнит?
Пара перевела взгляд на ведьму, которая чуть улыбнулась, смотря на друзей. Гермиона видела, как в глазах Джинни загорается идея понюхать амортенцию, пока в глазах лучшего друга плескалась неизбежность и отчаяние. Кажется, Джинни неплохо играла на его нервах. Миссис Поттер почесала щёку, посмотрела сначала на Гарри, потом на Гермиону, и так ещё несколько раз, и только через пару минут заговорила.
— Моя амортенция будет пахнуть сливочным пивом. Потому что сейчас оно мне нравится больше всего.
Друзья рассмеялись. Их веселье было прервано настойчивым стуком в дверь. Все трое резко замолчали и посмотрели в направлении входной двери.
— Ты ждёшь кого-то ещё? — спросил Гарри.
— Нет, Рон сказал, что прийти не сможет, — Гермиона поставила свой бокал на стол и встала с кресла. — Пойду открою.
Гермиона быстро подошла к двери и открыла её. Каким же было её удивление, когда на пороге собственного дома она увидела трёх бывших слизеринцев во главе с похитителем её мыслей и главной пропажей недели.
 
Удивление стремительно сменилось злостью. Грейнджер смотрела в серые глаза и видела там странную решительность. Но она решила не обращать на это внимания, потому что, в первую очередь, ей хотелось получить ответы на свои вопросы.
Гермиона чувствовала, как по её венам вместе с кровью бежит раздражительность. Вся её нервозность в мгновение сосредоточилась на одном человеке.