Непреложный обет (СИ)

— Малфой, — растягивая гласные произнесла она, опираясь плечом о дверной косяк. — Давно начал стучаться? Обычно ты входишь просто так, без приглашения.
— Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер. А теперь впусти нас, нам надо поговорить.
— Наговорились уже.
— Ну да. Только в этот раз говорить в большей степени буду я.
Гермиона перевела взгляд за спину Малфоя, бегло оглядывая Блейза и Пэнси. Её хватило только на сдержанный кивок, а потом, тяжело выдохнув, она махнула рукой в приглашающем жесте.
Забини и Паркинсон спокойно прошли в дом, направляясь сразу в гостиную, откуда уже через минуту доносились приветствия. Видимо, встреча с семьёй Поттеров прошла более удачно, чем с Грейнджер.
— У тебя гости?
— Тебя это волнует?
Малфой прищурился, а потом, раздраженно фыркнув, прошёл в дом, намеренно проходя максимально близко к Гермионе. Непозволительно близко. Она неосознанно сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие его запахом. Его парфюм был самым обычным, но для Гермионы он был самым особенным, в частности, когда смешивался с запахом его кожи. Драко усмехнулся, заметив её реакцию.
Она намеренно обогнала его, направляясь в гостиную, откуда уже доносился смех. Была бы у Гермионы возможность, она пихнула бы Малфоя плечом. Но от того, что сделать этого не могла, она раздражалась ещё больше.
Пройдя через всю гостиную, она села в свое кресло, игнорируя всех и вперив свой взгляд в журнальный столик.
Гермиона разминала пальцы рук, пытаясь игнорировать неприятное зудение в скуле, куда и был нацелен пристальный взгляд серых глаз.
— Хватит строить обиженку, Грейнджер, — Драко сел в кресло напротив.
Она плотно сжала кулаки, а потом посмотрела на него, выгнув одну бровь.
— Мог и ответить. Хотя бы на одно.
Малфой прищурился.
— О чём ты говорила с Асторией?
Гермиона открыла рот в возмущении. Он в наглую её игнорировал и даже не собирался отвечать на вопросы. Она скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь к друзьям. Но те уже не смеялись, а внимательно следили за развитием их с Малфоем разговора. Гермиона фыркнула, снова обращая свой взгляд на Драко.
— Надеюсь, ей ты ответил хоть на одно письмо.
— Ты не ответила на мой вопрос!
Она видела, как весёлость Малфоя спадала, как он начинал раздражаться. Но она не собиралась сдавать позиций. Гермиона тоже злилась, она тоже была раздражена.
— Ты на мои тоже!
Малфой приглушённо рыкнул, вперив в неё свой взгляд. Будь у него возможность поджигать взглядом, от неё уже не осталось бы даже пепла. Но даже зная это, Гермиона не собиралась сдаваться. Она приподняла один уголок губ, копируя его усмешку.
— Я надеюсь, ты отлично провёл время, потому что именно так я и сказала сыну, когда он спрашивал о тебе.
Гермиона не без удовольствия наблюдала, как резко сменялись эмоции в глазах Малфоя. Ей нравилось видеть, как маска злости слетает с его лица, меняясь на вину. Она была слишком зла, чтобы не позлорадствовать.
— Я искал информацию об обете.
Слова из уст Драко прозвучали слишком резко и слишком громко. Или ей так показалось. Обычно так звучит гром весной. Звонко, объемно, с удовольствием, эхом отражаясь от подкорок.
— Ты что?
Если голос Драко звучал уверенно и ровно, то голос Гермионы звучал в точности наоборот. Рвано и еле слышно.
— Искал информацию об обете.
Он продолжал на неё смотреть, прищурившись, когда она пыталась найти опору под ногами. Хотя, кажется, она даже не была ей нужна, ведь Грейнджер сидела на кресле.
— Я подумал и решил, что мы начнём искать выход из сложившейся ситуации…
Гермиона его перебила.
— Это бессмысленно.
— Что?
— Это бессмысленно, Малфой. У тебя свадьба скоро, и я не собираюсь её расстраивать.
Внутри загорелась искорка надежды, но Гермиона уже успела от неё отвыкнуть. Она уже училась жить без неё.
— Это старая пластинка, Грейнджер.
Она отрицательно кивала головой. Искать что-либо смысла не было. Малфой снова начинал злиться.
— Грейнджер, — неожиданно сменившийся голос заставил посмотреть Гермиону на его обладателя. Забини сидел на подлокотнике дивана и изучал её пристальным взглядом карих глаз. — Когда ты перестала искать?
 
Ей нужен был воздух. Срочно. Она задыхалась. Гермиона чувствовала на себе пять взглядов и знала, что только один не ждёт от неё ответов. Она была как мышь, загнанная в угол стаей дворовых голодных котов. Ей было страшно. Она уже чувствовала, как в неё будут впиваться чужие зубы, как клыки будут рвать кожу. Гермиона была этой мышью.
— О чём ты, Блейз?
Драко перевёл взгляд с Гермионы на друга. Навязчивая мысль билась в его голове, но он никак не хотел её понимать. Не хотел даже принять. Он боковым зрением заметил, как понимающе улыбается Пэнси, и как она кладёт руку на плечо Забини, несильно сжимая.
— Глупо было с нашей стороны полагать, что главная заучка Хогвартса не изучила проблему, с которой столкнулась.
Пэнси даже не смотрела на него, она, как и остальные, смотрела на Гермиону. Та была бледнее смерти. Казалось, прикоснись к ней сейчас и обожжешься холодом. Грейнджер будто покрылась коркой льда.
— Так что, Грейнджер, когда ты перестала искать?
Блейз продолжал задавать свой вопрос. Глаза Гермионы не бегали привычно по интерьеру, они были устремлены в переносицу Малфоя. Волшебница тяжело сглотнула. Будто во рту была не слюна, а битое стекло. Словно она смачивала горло не слюной, а собственной кровью. Ей даже удалось почувствовать металлический вкус на языке. Наверное, от прокушенной губы. Встретилась глазами с Драко.
— Полгода назад.
Она тут же отвела глаза от Малфоя. Смотреть на него не хотелось, боялась его реакции.
— То есть ты… — Драко замолчал на пару секунд, подходя к ней, — ты все эти годы изучала обет?
Гермиона кивнула.
— Гермиона, почему Гарри стал крёстным Эридана? — Джинни спрашивала тихо и очень аккуратно, словно ступала на опасную тропу. — Насколько тебе было опасно его рожать?
Гермиона даже не повернула головы к подруге, смотрела только на Драко, но не в глаза.
Эридан был опасен для тебя?
Этот вопрос не нужно было озвучивать, он висел между ними натянутой тетивой. Кто-то должен её отпустить, что бы стрела попала в цель. В самое сердце. Глупый орган.
— Между нами не может быть не только прикосновений, но и отношений. А ребёнок в это условие не совсем вписывается.
Она не узнавала собственный голос. Он был слишком далёким и отстранённым. Ненастоящим, искусственным. Механическим.
Малфой сжал руки в кулаки и минут пять стоял молча, пристально всматриваясь в лицо Гермионы. А потом молча развернулся и ушёл в сторону кухни.
— Мы, наверное, лучше пойдём. Вам стоит поговорить наедине.
Пэнси подтолкнула Блейза, а Джинни согласившись схватила за руку Гарри. Они быстро распрощались с Гермионой и направились к камину. Из обрывок коротких фраз Гермиона смогла уловить только вопрос Джинни о том, где достать амортенцию. Ей даже захотелось улыбнуться. Но из кухни раздался звук чего-то бьющегося.
Грейнджер вздрогнула. За звуком битого стекла послышался звук бьющих ладоней по деревянной поверхности столешницы. Гермиона зажмурилась, сделала несколько вдохов и выдохов и встала.
Им пора научиться решать все вопросы, а не копить обиды.
Драко стоял к ней спиной, уперевшись ладонями в столешницу. Рядом с ним на полу валялись осколки разбитой вазы, а по всей кухне раскатились зелёные яблоки и апельсины.
Она осторожно подошла к нему. И будь всё нормально, она положила бы свою руку на его плечо в успокаивающем жесте. Но у неё не было даже такой возможности. Потому что всё не нормально.
 
— Не ходи здесь, порежешься, — голос Малфоя был слишком опустошён.
И Гермиона так боялась, что когда он повернётся, то в привычных серых глазах, в его личных ураганах, она увидит безразличие и разочарование.
Парадокс.
Она пихала его в объятия другой девушки, но продолжала мечтать о том, чтобы не видеть в его глазах безразличие.