Непреложный обет (СИ)

Ему всё время буквально не хватало воздуха.
— Я приду к тебе завтра, — он вернул свою руку на место, заговаривая с Асторией. — Расскажу тебе всё, что мы узнали.
— Конечно, Драко, — она улыбнулась и сделала полшага вперёд. — Напиши мне о времени твоего прихода.
Малфой кивнул и первым притянул девушку к себе, заключая в объятия. В нос ударил цветочный запах с примесью каких-то специй. Они отстранились одновременно друг от друга, и Драко успел заметить, как голубые глаза метнулись в сторону кухни на пару секунд.
Астория перешагнула камин, продолжая улыбаться. Драко закрыл глаза, делая глубокий вдох, как только зелёное пламя скрыло от него волшебницу. Он ждал, что, открыв глаза, увидит перед собой собирающуюся Гермиону, но этого не произошло. Ему даже показалось, что он задремал стоя, упуская, как ведьма сбегает из его квартиры. Однако её волшебная палочка всё ещё лежала на своём привычном месте. Малфой развернулся к кухне. Гермиона сидела на стуле, поставив пятки рядом с ягодицами — согнув ноги, и положив на колени подбородок. Девушка задумчиво смотрела на книжную полку, автоматическими движениями очищая дольки апельсина от ненужного. Грейнджер настолько не менялась в лице, что он подумал: а чувствует ли она вообще сейчас что-то.
Чувствовала. Его взгляд, как минимум. Слегка вздрогнув, выбираясь из оцепенения, она посмотрела на него.
Серые и карие.
Весь его мир сжался до карих радужек глаз. Из лёгких уже выветрился восточно-цветочный аромат парфюма, сменяясь на запах роз и корицы. Иногда Драко думал, что так пахнет всё в его квартире, вплоть до его одежды.
Они смотрели друг на друга несколько минут, не предпринимая попыток заговорить, Драко всё ещё ожидал очередной ссоры. Гермиона же судорожно поджала губы, опуская глаза к фрукту в её руках.
Драко сделал неуверенный шаг вперёд, ожидая её реакции, которой не последовало. Выдохнул и прошёл на кухню, садясь напротив неё. Мелкие, резкие движения пальцами, покрасневшие щёки и подрагивающие ресницы с сжатыми в тонкую линию губами. Злится. Его пугало, когда она молчала, не высказывала всего, что думает, и никак не провоцировала его на собственные эмоции. Это было какое-то помешательство на её реакциях. Биполярное расстройство, не иначе. Когда она молчала, ему больше всего хотелось, чтобы она кричала, но стоило ей открыть рот, издавая звуки, хотелось запустить в неё Силенцио.
Противовес из собственных эмоций и чувств никак не отпускал. Астория была водной гладью — его личной тихой гаванью, с которой у него была уверенность в завтрашнем дне. Грейнджер была оголённым проводом, канистрой с бензином — поднеси спичку и всё вспыхнет, сжигая к чертям, не оставляя после себя ничего. С ней не было уверенности даже в следующей минуте.
Только вот стоило ему посмотреть на неё такую: обиженную, расстроенную, немного раздражённую и обозлённую на весь мир из-за него, и ему хотелось простить ей всё на свете. Только пусть и дальше будет рядом.
— Нам в Хогсмид скоро, — его голос прозвучал слишком тихо, тише, чем ожидалось, однако она всё равно подняла на него свои глаза. — Отправимся туда от нас или от Поттера?
— Вы всегда идёте туда вместе, — она откусила кусочек апельсина от последней дольки, — будет правильно, если мы не будем этого нарушать.
— Знаешь, Грейнджер, — он подождал, пока она поднимет на него взгляд, а только потом продолжил говорить, — единственное в чём я уверен в этой жизни: это то, что даже в восемьдесят ты будешь рассуждать о том, что правильно для других, а не предпочтительно для тебя.
Гермиона закатила глаза.
— Зато ты, как и всегда, будешь думать о себе, — она обернулась в поисках его палочки, чтобы убрать мусор.
— Думаешь, что-то изменится в мире, если мы вдруг поменяем своё мышление хотя бы на пару минут? — он невербально призвал свою палочку и сам убрал кожуру от апельсина.
— Как минимум, произойдёт маленькая катастрофа.
Драко усмехнулся.
У них и так постоянно происходила катастрофа. Буквально каждую минуту.
Грейнджер встала со стула и, не проронив ни слова, ушла в спальню переодеваться.
 
***
— Гарри, Джинни! Я так рада вас видеть, — Грейнджер повисла на шеях своих друзей так, словно не видела их десять лет. Хотя даже после пяти лет отсутствия она была не менее эмоциональной. — Рон!
— Малфой, — выбравшись из объятий лучшей подруги, Гарри подошёл к Драко, протянув ему руку.
— Поттер, — Драко ответил на рукопожатие, заметив приближающегося к ним Уизела.
Они обменялись с Роном сухими приветствиями.
— Блейз с Пэнси будут ждать нас там, — произнёс Драко, ненароком возвращаясь глазами к стоявшей неподалёку Грейнджер.
Он настолько привык её наблюдать в зоне своей видимости, что потерять Грейнджер из вида казалось чем-то кошмарным, сродни катастрофе.
— Тогда можем отправляться, — Поттер позвал девушек, и они всей компанией отправились на улицу, откуда трансгрессировали в Хогсмид.
***
Драко знал, что Поттер задержится на несколько минут, останавливаясь посреди улицы. Он всегда так делал, пока Драко вместе с малой частью семейства Уизли направлялся в «Три метлы» — бар, пропитанный воспоминаниями о беззаботном детстве, когда можно было бесконечно задевать Золотое трио, и разбитый грязнокровкой нос оказывался самой большой проблемой. Сейчас он отправлялся в этот бар в компании своих друзей и всё того же небезызвестного Золотого трио, а та самая грязнокровка была матерью его сына. Забини всегда ему говорил, что у жизни самое отвратительное чувство юмора. Драко в этом убедился.
Он обернулся всего на секунду, чтобы не упускать Грейнджер из вида, и заметил её стоящей рядом с Поттером и сжимающей ему руку. Он всегда думал, что главная поддержка после свадьбы — жена, а лучший друг тот, с кем ты обсуждаешь проблемы в пьяном бреду. Думал. Раньше. Глядя на Поттера он понимал, что есть вещи, которые не все могут понять. Как сейчас у Поттера и Грейнджер. Между ними висело, как минимум, около сотни неозвученных мыслей, но было такое понимание, какого люди после брака не достигают. Между этими двумя были истории и эмоции, которые не были доступны другим. Драко только удивляло, что Вислый не стоял рядом с ними, а шёл в «Три метлы» и перебрасывался шутками с сестрой. Так же, как и другом был не тот, с кем ты напиваешься до развязанного языка. Потому что вряд ли бы Малфой смог назвать Гарри Поттера своим другом. Им был Блейз, умеющий вовремя похлопать по плечу или подать стакан (не всегда с водой).
Драко знал, что Уизли так увлечены своим разговором, что не обратят внимания на его замедлившийся шаг, а бездумно под него подстроятся. Он этим воспользовался. Ему не хотелось терять её из виду ни на секунду, и он никак не мог себе этого объяснить.
Поттер и Грейнджер догнали их через пару минут, и в бар они вошли полным составом. Обнаружить Блейза и Пэнси не составило никакого труда. Они сидели за самым дальним столиком, о чём-то переговариваясь. От глаз Драко не скрылось, как лежала рука Забини на спинке стула Пэнси, касаясь её спины. Малфой с трудом сдержал улыбку.
Отправив других за столик, они с Поттером отправились за выпивкой, обнаружив, что на столе было абсолютно пусто. Бутылка огневиски для них, стакан сока для Джинни и бокал сливочного пива для Грейнджер. Всё по стандартам.
Вернувшись к столу, они сели на свободные стулья. В этот раз Драко пришлось сесть рядом с Грейнджер. Он поставил перед ней её сливочное пиво, пока Поттер выслушивал возмущения своей жены по поводу того, что она просила пиво, а никак не сладкий сок. Каждый раз, смотря на этих двоих, Малфой старался представить себе беременную Грейнджер. Ему казалось, что она должна была быть ещё более занудной, чем обычно, но от этого и более милой.
 
Он не знал, почему считал её именно милой. Обычно девушки слышали от него другие комплименты, но она всегда была просто милой. Просто. Это даже забавно. Вряд ли Драко мог отнести Грейнджер в разряд просто. С ней никогда не было просто.