Непреложный обет (СИ)

— Джин, ты иди домой, — язык будто онемел, шевелить им было крайне трудно, а губы совсем не размыкались. — Я думаю, что просплю до вечера, не беспокойся.
Рыжая обвела взглядом комнату, с прищуром посмотрела на домовика, а потом, кивнув собственным мыслям, встала с дивана. Она пожелала Гермионе скорого выздоровления, попросила сообщить о своём самочувствии, как та проснётся, и только после этого исчезла в пламени камина.
— Мисс нужна помощь Отто? — скрипучий тихий голос заставил девушку приподнять голову.
— Нет, Отто, ты можешь идти, я посплю.
Последнее, что слышала Гермиона, был хлопок, означающий трансгрессию. В следующую секунду её веки закрылись.
***
Резкий треск и неизвестные шорохи пробирались в сознание. Девушка поморщилась, а затем открыла глаза. В комнате было темно: весь свет выключен, шторы задёрнуты, и только огонь в камине давал немного света. Около кресла был заметен силуэт, и по платиновой макушке Гермиона смогла узнать человека. Малфой снял мантию и кинул на спинку кресла, после чего подошёл к Грейнджер и присел на корточки напротив её лица.
— Ты как? — его голос прозвучал очень тихо, но так по-особенному нежно, что волшебнице захотелось улыбнуться, перевернуться на другой бок и продолжить спать.
— Отто опоил меня кучей зелий, — она подложила руку под подушку и посмотрела на Драко из-под полуопущенных век.
— Их было всего три, — ведьма видела на губах Малфоя улыбку, но ей совсем не хотелось спорить. — Хочешь чего-нибудь?
Она не знала причин, но на её глазах застыли слёзы. Внутри словно что-то щёлкнуло. В одну секунду на неё будто бы обрушился весь мир. А в голове была только одна мысль, одно маленькое неконтролируемое желание.
— Драко, — он облокотился на диван, рядом с её лицом.
— М?
— Сделай мне, пожалуйста, чай, — собственная просьба показалась ей до ужаса глупой.
Ей вспомнилось, что папа всегда готовил для неё сладкий чай, когда она болела. Мама поила чаем с молоком и мёдом, а папа делал самый обычный с большим количеством сахара, но это был самый вкусный напиток в её жизни. Она иногда баловала таким чаем Эридана. И сейчас ей захотелось такого же чая от Драко. Для неё вообще всё, что он делал, имело какое-то особое значение.
— Чай? — его удивлённое лицо вызывало улыбку.
На секунду ей показалось, что это был самый интимный момент за всё их знакомство. Это был самый интимный момент в её жизни, самый запоминающийся. Как первое прикосновение к сыну. Она так долго его ждала, а потом ей положили этот сине-красный комочек на грудь, и она почувствовала себя самой счастливой на свете. И сейчас, когда Малфой сидел так близко, пока она просила приготовить ей чай, Гермиона тоже была счастлива. Кажется, впервые за долгое время.
— Мгм, только послаще, — она неосознанно кивнула. Из-за пелены слёз его лицо расплывалось, но это было неважно. Он просто был рядом, и этого было достаточно.
— Хорошо, — он встал. — Добавить ещё что-нибудь?
Грейнджер отрицательно помотала головой. Драко кивнул и ушёл на кухню, а с её ресниц сорвались слёзы. Она не могла их объяснить, назвать причины, они просто были и скатывались по её щекам. Наверное, она устала.
Гермиона вслушивалась в тихие шаги Малфоя по её кухне, в звук кипящей воды. Она слушала каждое тихое шипение волшебника, каждый удар ложки о бортик кружки. Драко не включал свет, на кухне было небольшое свечение, которое, вероятнее всего, было от его палочки. Грейнджер хотела, чтобы вернувшись, Драко обнял её. Обхватил руками и прижал к своей груди. Ей просто хотелось слушать его сердцебиение и ничего больше. Неужели она так много просит?
Через несколько минут она сквозь дрёму услышала, как Малфой ставит кружку на журнальный столик и садится рядом с ней.
— Я тебе чай принёс, — его шёпот отзывался сладкой истомой.
Девушка открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел на полу, рядом с диваном, подперев лицо кулаком. Он изучал её лицо глазами и чему-то улыбался. Гермиона любила за ним наблюдать: за тем, как сменяются его эмоции; как в глазах пляшут искорки или потирают руки маленькие чертята; как он хмурит брови и поджимает губы, когда чем-то недоволен; как его губ касается улыбка, когда он счастлив; или как его щёки покрываются румянцем, а глаза заметно темнеют, когда он возбуждён; как медленно ресницы стремятся коснуться щеки, когда моргает; как образуется ямочка на щеке, когда губы кривятся в усмешке. Грейнджер знала его лицо до миллиметра, до каждой клетки. Знала, но не переставала восхищаться.
 
— Сладкий?
— Попробуй, — Драко протянул ей кружку. Большую, её любимую.
Девушка сделала глоток. Чай был тёплым, немного горячим и приторно сладким. Как она и хотела. Она сделала несколько крупных глотков, закрыв глаза. Сейчас никто бы не смог её убедить, что счастье не может заключаться в кружке горячего чая. Живоглот, недовольный разговорами и шевелениями своей хозяйки, негодующе мяукнул и спрыгнул с дивана, скрываясь на лестнице.
— Ты как себя чувствуешь? — Малфой вытянул одну руку и положил её на подлокотник дивана, за спиной Гермионы.
— Уже лучше, но голова ещё болит немного, — Грейнджер приподнялась, чтобы убрать пустую кружку, но Драко перехватил её и убрал сам.
— Уверена, что это просто отравление? — он прищурился. — С отравлением зелья справляются быстрее.
Она знала, о чём он думал. Всё это слишком похоже на симптомы нарушения клятвы. Они нарушали её постоянно, даже сейчас. Им нельзя быть в отношениях друг с другом, но что тогда между ними, если не отношения? У неё было только одно предположение, почему же они ещё оба живы. Ответ состоял из семи букв, скрывался в одном имени. Малфой официально состоял в других отношениях, и пока, кажется, магию между ними это устраивало.
— Да, просто съела что-то не то вчера в Министерстве, — Гермиона улыбнулась. — К тому же немного устала в последнее время. Я отвыкла от такой насыщенной жизни.
— Хочешь, посмотрим фильм или как это у вас называется? — Драко мотнул головой в сторону, где у Грейнджер стоял телевизор.
— Вообще-то я хотела попросить тебя забрать Эри от твоих родителей, — ведьма закусила губу.
— Они не имеют ничего против, а наоборот только рады. Мама запрягла домовиков ремонтом детской, а отец купил детскую метлу и даже оформил специальную площадку в саду для полётов на ней.
— Не в этом дело, — Гермиона вздохнула. — Эридан расстроен тем, что мы стали проводить с ним меньше времени. Он счастлив общаться с бабушками, дедушками, многочисленными дядями и тётями, но они не могут заменить нас с тобой.
— И ты хочешь, чтобы я забрал его к себе? — Малфой слегка отдалился.
— Для него это было бы лучше, чем в очередной раз остаться в Мэноре, даже если ему там нравится, — волшебница провела языком по пересохшим губам. — Но если ты хочешь, то мы могли бы провести вечер все вместе. Уверена, Эри был бы счастлив.
— Только никаких мультиков про зелёных монстров!
— Огры, Малфой, а не монстры, — она улыбнулась. — Дашь мне свою палочку? Я хочу воды.
Драко закатил глаза, но взял волшебную палочку и наполнил пустую кружку водой. Через пятнадцать минут Гермиона доказала Малфою, что может стоять на ногах и вполне себе способна двигаться. Он заставил её несколько раз пройтись вдоль дивана и унести свою кружку, и только после таких своеобразных проверок переступил камин и скрылся в зелёном пламени.
За то время пока Драко забирал Эридана из Малфой-мэнора, Грейнджер успела принять душ и попробовать перекусить. Еда всё ещё отзывалась неприятными ощущениями и тяжестью в желудке, поэтому волшебница не рискнула съесть ничего, кроме простого печенья. Ей не хотелось пить больше никаких зелий, и поэтому она выпила обычную маггловскую таблетку обезболивающего.
 
Неделя выдалась действительно трудной. На работе был огромный завал с документацией, после нескольких бунтов магического населения водоёмов и лесов. Эридан часто капризничал, жалуясь на то, что Гермиона и Драко уделяют ему мало внимания. И всё время был чем-то недоволен: то Гермиона отправила его к Гарри с Джинни, а он хотел к Блейзу и Пэнси, то она включала не тот мультик, завтраки стали либо слишком солёными, либо слишком пресными. К тому же время шло слишком быстро. С момента их договорённости с Малфоем прошёл месяц. Результата всё ещё никакого не было, кроме того, что Астория переводила непонятные дневники своей дальней родственницы. Всё это вызывало вопросы, а её порывы помочь ни капельки не утешали. Гермиона попросту не хотела верить бывшей слизеринке. Но, как бы там ни было, на факультеты отправляли за определённые черты характера, и учёба на Слизерине не могла пройти незаметно. Грейнджер ждала подвоха.