Непреложный обет (СИ)

Сидя в среду на работе и разбирая документы, ведьма подумала, что Астория таким образом просто тянет их время. Ведь как только она предложила свою помощь, они с Драко заметно расслабились. Да, книги, которыми они владели, были бесполезны, но они даже и не особо в них уже вчитывались. Они по сути скинули на Асторию их проблему, которая выгодна для неё. Не найди они решения, и Астория станет женой Драко.
Затрещавший камин и смех Эридана отвлекли Гермиону от готовки попкорна. Она развернулась на голоса: Эри размахивал игрушечной волшебной палочкой, а Драко подсказывал ему безобидные заклинания.
— Мама! — мальчик заметил Грейнджер и тут же слез с рук отца. — Ты больше не болеешь? Папа сказал, что мы будем мультик смотреть.
— Нет, милый, больше не болею, — девушка обняла сына, присев перед ним на корточки. — Какой будем смотреть мультик?
— Хочу про лошадку, — Эридан выбрался из объятий матери и пронёсся мимо к телевизору, бросая по пути свою «волшебную» палочку на пол, напоминая тем самым Гермионе её саму в квартире Малфоя. И, судя по улыбке последнего, не только ей.
— Ну что, про лошадку лучше, чем про огров? — улыбнулась Гермиона, направляясь на кухню.
— Однозначно, — Малфой обогнал девушку и встал перед ней. — Иди включай мультик, я сам всё принесу.
Просмотр фильма сопровождался постоянным хныканьем Эридана о том, что ему жалко лошадку, слезами Гермионы на особенно грустных моментах и закатыванием глаз Малфоя, когда он смотрел на этих двоих. Гермиона обнимала сына, перебирая его волосы пальцами, пока он ел воздушную кукурузу вместе с Малфоем.
Маленькая идиллия. Семья.
— Ты заберёшь его к себе на ночь? — Грейнджер повернулась вбок. — Мы всё равно завтра собирались к тебе, а я утром хотела зайти к родителям.
— Да, хорошо, — блондин отправил сына за вещами, с помощью волшебной палочки убрал посуду, а потом вернул своё внимание Грейнджер. — Точно всё нормально?
— Всё правда хорошо, — она старалась звучать уверенно, но сказанная фраза не придавала нужного тона голосу. Малфой скептически прищурился. — Слушай, если бы в моём отравлении был виноват обет, страдала бы не только я.
И это была правда. То, что позволяло ей дышать спокойно целый день. Не только она нарушала обет. Малфой тоже это делал, а значит магия всего лишь позволяла им ещё одну вольность. Позволяла зайти дальше. Они шли по пустынному полю с завязанными глазами. Оба знали, что рано или поздно они найдут край, за которым последует пропасть. Знали, но всё равно продолжали шагать.
— Тори перевела все дневники, — его голос был отчуждённым, и она молилась, чтобы это ничего не значило. — Говорит, что вопросов стало только больше. Непреложный обет почти не упоминается, о беременности вообще ни слова, а дочь появилась через три месяца после поездки в Шотландию.
— То есть мы потратили месяц впустую? — на последнем слове голос сорвался на хрип. — Теперь у нас есть только чуть больше трёх недель?
Малфой молчал. Тут нечего было говорить. Это как смотреть в окно, видеть метель и говорить, что идёт снег. Пустые слова, озвучивающие известный факт. Пустой звук. Маленькая снежинка, упавшая на покрасневшую щёку. Капля воды и ничего больше. Ни уникальных узоров, ни колючих граней.
Три недели. Меньше месяца. А у них нет ничего.
— Грейнджер…
— Это бессмысленно, Драко, — она встала с дивана, повернувшись к нему. — И ты это знаешь.
— Ты сдаёшься? — в голосе ни усталости, ни злости. Ничего. Безразличие.
Смирение.
— Я всего лишь готовлюсь принять нашу реальность, — Гермиона старалась улыбнуться, старалась придать голосу хоть толику чего-то доброго. Но он был пустым. — Чудес не бывает.
Малфой покачал головой. Поднялся с дивана одним резким движением и приблизился к её лицу, нарушая все мыслимые и немыслимые личные границы. Кожа горела и покрывалась мурашками от его дыхания на её щеке.
— Я не принимаю, Грейнджер, — он шипел ей эти слова в самые губы. — Ясно? Я не принимаю эту реальность! Потому что она мне нахрен не сдалась, если в ней нет тебя и нашего сына.
 
***
Гермиона сидела на диване перед камином уже почти полчаса. Она вернулась от родителей и приготовилась идти к Малфою, но в одну секунду её одолело волнение. Девушка не понимала собственных эмоций, но ей было тревожно. Она кусала губы, бесконечно поправляла волосы и то вставала, то обратно садилась на диван.
Всю ночь она не смыкала глаз, вертелась на кровати, пила чай, добавляла в него пару капель зелья для сна, но ничего не помогало. Сон не шёл. В голове, как плёнка с фильмом, прокручивались слова Драко. Грейнджер старалась выстроить логическую цепочку, сопоставляла события, известные факты и огромное количество вычитанной теории — всё впустую. Сознание тихо напевало ей, что Гермиона упускает нечто важное. Что она забыла что-то колоссально важное. Однако, чем больше она об этом думала и чем сильнее старалась вспомнить, тем тяжелее становилось думать. Гермиона не могла сконцентрироваться, её мысли пролетали перед ней пулемётной очередью, не задерживаясь ни на секунду.
Когда они с Малфоем читали книги, то неоднократно натыкались на то, что нарушившего данную клятву ждёт неминуемая смерть, но именно магия, заключённая внутри них, решает, что является нарушением обета. В голове всплывали все моменты с Драко за последние два с половиной месяца. Они так и не нарушили своих клятв, но бесстрашно к этому приближались. И после таких моментов Гермиона задавалась только одним вопросом: «А как это, умирать?». Ей доводилось видеть смерть, и она всегда была разной, но никогда перед ней не умирали люди, нарушившие Непреложный обет. Она никогда не видела людей, умирающих от прикосновений.
Непреложный обет — магия. Она сама решает, что является нарушением. Красный цвет нитей от заклинания не несёт в себе ничего, кроме давно заложенного сравнения с кровью. Обет не спадает со смертью свидетеля или человека, которому дали обещание. Клементия Фейтфулл — девушка, которая не стала мириться с запертом, и нарушила клятву, выбрав любимого. Девушка, которая пожертвовала жизнью, чтобы стать счастливой. Гермиона так поступить не могла, у неё было маленькое оттягивающее обстоятельство, запрещающее ей подобные безрассудства. Её сын. Другая девушка — Сара Джейн Медичи, которой не запрещали быть с любимым человеком. Ей запретили другое, не менее страшное и болезненное — иметь детей. Выходя замуж, Сара Джейн обрекла себя на мучения, страшный порок в то время. Но позже у неё родилась замечательная дочь. И Сара осталась жива, как и её муж. У них был ребёнок, и они оба были живы. И до этого они ездили в Шотландию.
Шотландия.
Они должны поехать в Шотландию.
Гермиона мигом соскочила с дивана и бросилась к камину. Она не поняла, в какой момент успела кинуть под ноги летучего пороха и назвать нужный адрес. Но уже через несколько коротких мгновений она стояла в квартире Малфоя, на пепельном коврике. На диване перед ней сидела Астория, перебирающая какие-то пергаменты, вокруг бегал Эридан с пакетом конфет, а с кухни шёл Малфой.
— Мамочка, привет! — разобрать слова ребёнка было сложно из-за его набитого сладостями рта. — Смотри, что мне подарила Тори!
На короткий миг губы ведьмы скривились, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась, бросив короткое «здорово». Гермиона поприветствовала девушку, сидящую на диване, и подошедшего Драко. Она даже забыла о своём воодушевлении, потому что первостепенной задачей стало выяснение причин присутствия Астории.
— Гермиона, рада тебя видеть, — шатенка приветливо улыбнулась, пока Гермиону передёргивало, и она старалась скрыть дрожь в руках. — Я принесла переводы дневников, возможно, вы сможете увидеть то, что не увидела я. Вы всё-таки владеете большим количеством информации.
 
Малфой поставил перед Гринграсс чашку с чаем, а сам встал за диваном. Он предложил что-нибудь выпить и Гермионе, но она отказалась. Эридан бегал по квартире, не обращая внимания на взрослых.