Непреложный обет (СИ)

Живой, свободный, не пустой.
На лице застыла непроницаемая маска, ни одной эмоции в глазах. Холодный. Смотрит и не улыбается. Чужой. Первым отводит взгляд. Не её.
И мир больше не сосредоточен на серых глазах, и звуки больше не сливаются в нечто непонятное, и объятия вдруг такие родные и необходимые.
Она дома.
А остальное это так — побочные эффекты.
Оторвать от него взгляд оказалось сложной задачей, но Гермиона справилась. Она сильная. Смотрит на своих друзей и осознаёт: как же сильно она по ним скучала. Уже сама тянется к ним, чтобы обнять. Джинни, Рон и Гарри. Последнему вручает небольшую коробку в обёрточной бумаге жёлтого цвета.
— Я надеюсь там не одна из книг из той страшной коробки, которую, я уверен, ты так и не разобрала? — друг смеётся, а она лишь закатывает глаза. Другого она от него и не ожидала.
— Я бы ни за что не подарила тебе книгу, Гарри Поттер! — по дружески толкает его в плечо, а он снова её обнимает. Они оба ещё не могут осознать, что она вернулась.
— Я должен тебя кое с кем познакомить, — подводит её к женщине, до ужаса похожей на Беллатрикс, но ровно до тех пор, пока к ней не присмотришься внимательней, и маленькому мальчику с уже чёрными волосами. — Гермиона, это Андромеда Тонкс — мама Нимфадоры и Тедди Люпин — мой крестник, а это моя потерявшаяся подруга Гермиона.
— Не обижайся на Тедди, он бывает не слишком дружелюбным, — предупредил её Рон, чем заслужил недовольный взгляд мальчика. Гермиона только улыбнулась.
— Привет, Тедди, мне очень понравились твои розовые волосы, — Гермиона присела, чтобы быть на одном уровне глаз с мальчиком, и, подмигнув, протянула ему руку. — Разрешишь мне быть твоим другом?
Мальчик, немного склонив голову влево, некоторое время пристально её рассматривал, а затем улыбнулся и протянул ей руку в ответ: «Ты мне нравишься!».
Гермиона улыбнулась ещё шире и встала, чтобы поприветствовать Андромеду. Женщина тепло ей улыбнулась, чем показала ещё большую разницу с её сестрой, и протянула руку.
— Рада, что вы вернулись к своим друзьям, Гермиона. Вы поистине замечательная девушка, раз даже Тедди захотел с вами подружиться! Обычно он менее сговорчив.
— Я просто умею находить общий язык с маленькими мальчиками, — Гермиона переглянулась с Гарри и тепло улыбнулась. Она однозначно умела общаться с мальчишками.
— Это Блейз Забини, думаю, что ты его помнишь, — молодой человек отвесил какую-то шутку и поцеловал внешнюю сторону ладони Гермионы. — Это Астория Гринграсс, она училась на пару курсов младше нас, — девушки вежливо пожали друг другу руки. — Ну Малфоя ты знаешь и так, — произошло неожиданное.
Они оба рефлекторно дёрнулись руками в сторону друг друга. Все эти официальные представления привели к тому, что их правые ладони оказались на расстоянии лишь нескольких сантиметров. Оба сначала пристально вглядывались в собственные руки, а потом вновь встретились глазами. Больше не было никаких непроницаемых масок. Осознание и боль. Они едва не коснулись друг друга. Ещё мгновение и она бы почувствовала тепло его кожи. Но… всегда это отвратительное «но».
Нельзя.
Им нельзя касаться. Нельзя чувствовать тепло кожи другого на своей. Противопоказано. Запрещено. Опасно. Смертельно опасно. Одно касание и смерть. Нет права на ошибку.
В этот раз Гермиона первая надела на лицо маску и отвела взгляд. Снова посмотрела на их руки. Оба крепко сжали их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Пусть уж лучше так: кровь и следы на коже, чем раны в душе. Тут можно залечить заклинанием, залить всё зельем или на край заклеить пластырем. Душу не залечишь шевелением палочки, не зальёшь зельем и уж точно не заклеишь пластырем. Пусть лучше боль в руке, чем в сердце. С него уже достаточно.
Пауза явно затянулась, происходящее выглядит слишком странно.
— Судорога. Ничего личного, Грейнджер.
— Не оправдывайся, я тоже не горю желанием жать тебе руку, Малфой.
Она видела как его передёрнуло от того, что она назвала его по фамилии. Снова. Сколько она так не делала, лет шесть-семь? Всё возвращается на круги своя. Никакой истории. Никакого прошлого. Только настоящее, где им нет места в жизни друг друга.
 
Отворачивается и садится рядом с Тедди. Напротив миссис Уизли. Не рядом с ним. Не рядом с Малфоем.
Малфой.
Звучит чужеродно, будто на незнакомом языке. На вкус как что-то давно забытое, неприятное, горькое и отвратительное. Отравляющее. Жгучее, как ненависть.
От любви до ненависти один шаг, как и обратно. Они сделали десять. Остался вопрос: была ли вообще любовь? Или они просто заболели? Подхватили грипп? Что думаешь, Малфой? Какой у вас диагноз? Или больна только Грейнджер?
Она поняла, что не дышала, только когда села рядом с мальчиком, цвет волос которого стал уже в точности как у неё. Гермиона с усилием переключила всё внимание на друзей. Гарри и Джинни всё время перешёптывались, улыбаясь друг другу. Рон рассказывал какую-то историю о Джордже, приключившуюся с ними на работе. Тедди сопротивлялся Андромеде, когда та пыталась накормить его салатом с зеленью. Никто не задавал ей вопросов, будто она не исчезала на пять лет. Они просто не хотят портить Гарри праздник. Это было очевидно. Все догадались, что Гарри знал чуть больше остальных, а выяснение подробностей непременно привело бы к ссоре. Это им сейчас точно было не нужно.
— Тедди, ты любишь квиддич? — мальчишка кивнул, прищурившись, и все стали прислушиваться к их с Гермионой разговору. — Наверняка хочешь стать чемпионом…
— Кто же этого не хочет? — Тедди надул губы и явно о чём-то задумался. Может у него не совсем получается управляться с метлой?
— А ты знаешь, что все чемпионы едят этот салат?
— Это неправда!
— Откуда ты знаешь? Ты же не чемпион, — девушка отпила из своего бокала.
— А если я съем салат, то стану чемпионом? — он всё ещё недоверчиво поглядывал на Гермиону.
— Если будешь есть полезную еду и тренироваться, то обязательно станешь.
— Салат — полезная еда?
— Совершенно точно. Там очень много витаминов и полезных веществ, которые просто необходимы чемпионам.
— Ты не врёшь? — девушка оскорблённо посмотрела на юного мистера Люпина, положив свою вилку.
— Тедди, я Гермиона Грейнджер, я вообще врать не умею! — где-то неподалёку от них Гарри и Рон синхронно подавились своими напитками, а Малфой неопределённо хмыкнул.
Тедди ещё некоторое время изучал Гермиону взглядом, а потом вернулся к своей тарелке и принялся за салат. Девушка же улыбнулась на благодарность миссис Тонкс и сделала вид, что не заметила удивлённых взглядов.
— Обычно заставить его есть никто не может, — нагнувшись к ней, прошептал Гарри, а потом встал и сказал, что у него есть очень важная новость. — Сегодня у меня получился прекрасный день рождения! И я бы очень хотел добавить к радостной новости о возвращении Гермионы ещё одну не менее радостную, — Гарри выдержал небольшую паузу и, обняв вставшую к нему Джинни, сказал: — У нас будет ребёнок!
Взгляд Гермионы неосознанно метнулся к Малфою, который почему-то также смотрел на неё. Между ними висели не озвученные вопросы, не рассказанные тайны и несбывшиеся мечты. Он отчего-то отдёрнул руку от Астории, которая намеревалась подойти к семье Поттеров с ним за руку, и всё также смотрел на Гермиону. Они играли в игру, в которой изначально не могло быть победителей, только проигравшие. Они проиграют оба. Один обязательно отведёт взгляд первым, пока другой продолжит смотреть. И кто из них сильный, а кто слабый? В чём вообще их сила и слабость? Им не победить.
Они уже проиграли.
 
Выхода нет.
Она отводит взгляд первой. Опять. Обнимает Джинни и Гарри, говоря какие-то поздравления. Это счастье быть родителями, особенно для них. Они так долго шли к тому, чтобы быть вместе, столько пережили и вот, пожалуйста, скоро они станут родителями. Скоро появится тот, кто покажет насколько же сильно эти двое любят друг друга.
— Ты будешь потрясающим папой, — притягивая друга за шею, Гермиона говорила то, в чём не сомневалась ни на секунду. Гарри просто не мог быть плохим отцом. Несмотря на то, кто его воспитал, несмотря на то, что он никогда не видел настоящей отцовской любви, он сможет дать её своему ребёнку. Гермиона это знала.