Китти

— Мой дар получен от Бога, и я не ставлю его под сомнение. Я всего лишь его корабль на земле, указывающий верную дорогу тем, кто хочет ее узнать.
— Конечно, прошу прощения, — сказала Китти. — Что еще вы увидели?
— А как насчет меня? — спросила Ваи. — Что будет со мной?
Миссис Турнбулл вновь встряхнула чашку Ваи и наклонила ее вправо. Она смотрела очень долго, а потом нахмурилась:
— Я не слишком отчетливо вижу ваше будущее. Листья говорят мне, что вы вернетесь домой, и скорее всего навсегда. — Она посмотрела на Ваи: — Это что-то значит для вас?
Ваи изумленно взглянула на Китти.
— Откуда она это знает? — спросила Ваи, а потом вновь повернулась к миссис Турнбулл, готовая слушать дальше.
— А вы не знаете, когда это случится? Что скажет мой отец? Примет ли он меня?
Миссис Турнбулл вновь встряхнула чашку.
— Ничего не скажу о вашем отце, дорогая, но мать вас ждет.
Ваи отшатнулась:
— Мать? Но моя мать умерла!
— Так говорят листья, — сухо ответила миссис Турнбулл. Обеспокоившись, что Ваи может расстроить такой невероятный вздор, Китти подвинула гадалке свою чашку.
— Теперь моя очередь.
— Вы долго плыли по океану, — произнесла миссис Турнбулл, основательно покрутив чашку — очевидно, это был необходимый ритуал. — Хм… и, похоже, не раз. Ой, глядите-ка — безумная любовь, которая продлится многие-многие годы. Вы счастливица. — Внезапно она пытливо и пронзительно посмотрела на Китти: — Кто этот темный мужчина?
— Не знаю, — ответила Китти. Может, она имела в виду Хью Александра? Тот обладал красивыми каштановыми кудрями. — Вы хотите сказать — брюнет?
— Нет, у него темное сердце. Но он ушел из вашей жизни, так что это не имеет никакого значения, — ответила миссис Турнбулл. Она наклонила чашку Китти и, примяв листья массивным пальцем, переменилась в лице. — О Господи, мне кажется, вам вскоре придется побывать в тюрьме, дорогая моя.
Ну это уж слишком. Китти встала.
— Ваш рассказ был… э… довольно интересным, но нам пора. Идем, Ваи.
Миссис Турнбулл благосклонно кивнула.
— Вы скоро вернетесь, — сказала она и, кряхтя от натуги, подняла с пола газету.
Выйдя на улицу, Китти сказала:
— Ну вот, зря потратили шиллинг.
Ваи покачала головой:
— Нет, не зря. Теперь я знаю, что вернусь домой.
— Она все придумала, Ваи, — попыталась образумить подругу Китти. — Догадалась. — Однако, видя на лице Ваи разочарование, добавила: — Но отчасти она оказалась права. Я имею в виду твое возвращение домой.
Ваи кивнула:
— Я на это надеюсь, Китти. Здесь… здесь все по-другому. Иногда здесь очень хорошо, но все равно это не дом. Я не хочу остаться здесь навсегда.
— Знаю, — ответила Китти и взяла подругу под руку.
Они прошли Джордж-стрит, заглянули в несколько магазинов, купили мяса в лавке и яблок, а затем отправились в «Синицу в руке» за Хануи.
Но, едва переступив порог трактира, они поняли, что что-то не так. Все присутствующие тотчас же воззрились на них, а разговоры стихли, словно вместо них должен был появиться кто-то другой. Напряжение было почти осязаемым.
Все члены команды, за исключением Райана, были здесь, сидели на своем привычном месте. Но они выглядели иначе, чем прежде, и Китти задумалась почему. Наконец она поняла: никто из них не смеялся. Более того, все они были бледны, кроме Гидеона, который никак не мог стать бледным. А Пьер и вовсе готов был расплакаться.
— Что? — произнесла Китти, подходя к столу и ощущая, как расползается по груди леденящий страх. — Что случилось?
— Райана арестовали, — угрюмо произнес Ястреб.
  
Глава 16
 
Райана арестовали утром в доке, когда он работал на «Катипо», а поспособствовал этому мистер Кингхейзел. Райана обвинили в уклонении от уплаты таможенных пошлин на табак и алкоголь, привезенных во время прошлого визита «Катипо» в Сидней. На Райана надели наручники и заключили в тюрьму.
Китти оглядела удрученные лица окружавших ее людей. Покинув паб, команда шхуны отправилась к Китти в дом номер четыре по Карахерс-лейн. Пьер готовил на огне одно из своих особенных блюд, сказав, что у них будет куда больше шансов придумать план освобождения Райана, если их желудки наполнятся чем-то более питательным, нежели ром и эль, принесенные из паба в графинах и кувшинах.
 
Мик раскурил трубку.
— Если мы не придумаем что-нибудь, — произнес он, энергично попыхивая трубкой, — Райана посадят. И надолго. Это дерьмо Кингхейзел давно под него копал.
— А еще он может потерять «Катипо», — заметил Ястреб.
— Его перевезут в Ньюкасл, — уныло добавил Шарки. — Уж оттуда-то нам его не вызволить. Это самая настоящая крепость, дьявол бы ее побрал. Прошу прощения, леди.
— Но ведь если он платил пошлины, у него должны остаться квитанции, разве нет? — сказала Китти. — Гидеон, ведь документами на «Катипо» ведаешь ты?
Гидеон кивнул, не поднимая глаз.
— А ты хорошо посмотрел? — продолжала Китти. — Может, они у него в столе?
— Я смотрел, — ответил Гидеон, по-прежнему изучая поверхность стола. — Наверное, они потерялись.
— Потерялись? — воскликнула Китти. — Но ведь потерянные бумаги ему не помогут, верно? Они нужны, чтобы доказать его невиновность. Просто нужно их отыскать.
— Их там нет, — вновь произнес Гидеон с такой печальной уверенностью, что Китти начала терять терпение.
— Значит, вы собираетесь сидеть здесь, несчастные, и накачиваться ромом, пока Райан гниет в тюрьме? — скептически произнесла Китти. Она не могла понять, почему команда еще не разобрала «Катипо» на доски в поисках пропавших квитанций.
— Нет, мы не будем просто так сидеть, — тихо ответил Ястреб. — Мы его вытащим.
— И как вы собираетесь это сделать без соответствующих бумаг? — спросила Китти, испытывавшая горячее желание кого-нибудь ударить. — Ведь Гидеон сказал, что не может их найти!
Ястреб потянулся к кружке, но пить не стал. Вместо этого он принялся задумчиво разглядывать содержимое. Потом он медленно перевел взгляд на Шарки и вскинул брови.
Шарки выглядел так, словно собирался рассмеяться, и Китти бросила на него гневный взгляд.
— Значит, нам нужно добыть другие бумаги, — произнес Шарки, и его глаза загорелись возбуждением и оптимизмом.
Ритмичное помешивание, доносящееся со стороны очага, прекратилось.
— Потребуется помощь Эйвери Баннермана, — коротко бросил Ястреб. — Он по-прежнему живет в бараках, где содержат ссыльных каторжников?
— Эйвери Баннерман? — переспросила Китти. — А кто он?
— Самый отъявленный жулик Лондона, — пояснил Шарки. — Он может подделать что угодно: бумаги, банкноты, письма. Просто поразительно.
Ваи озадаченно прислушивалась к разговору.
— Подделать? А что это значит?
— Это значит, — ответил Мик, — что он изготавливает документы, которые выглядят совсем как настоящие. Его сослали сюда около четырех лет назад.
— Он потребует денег, — сказал Ястреб.
— Ну и что? — ответил Шарки. — Они у нас есть.
— Но возможно, он захочет не только денег, — вступил в разговор Мик. — Вы же знаете, что о нем говорят.
Друзья задумались, и в комнате воцарилась тишина, лишь Пьер отложил в сторону ложку и начал доставать с полок тарелки и миски. Китти встала со своего места, разложила на столе ложки и вилки и нарезала хлеб. В последний раз попробовав жаркое и убедившись, что оно готово, Пьер поставил чугунок на стол и начал раскладывать по тарелкам дымящееся мясо. Аромат был восхитительный, и Китти только теперь поняла, как сильно она проголодалась.
Китти вновь села на свое место, зачерпнула ложкой жаркого и подула, прежде чем положить в рот. Еда оказалась необыкновенно вкусной. В густом соусе, приправленном экзотическими специями, утопали куски сочного мяса и овощей. Китти взяла ломоть хлеба, намазала его маслом и опустила в соус, так что по поверхности поплыли крошечные колечки расплавленного масла, а потом откусила большой кусок.