Полный трындец, или Феникса вызывали?

— Иначе никак, — вздохнула, присаживаясь на корточки рядом с питомцем. — Обещаю, я буду очень осторожна.
Но альфин, похоже, имел свое мнение на этот счет. Стоило мне прикоснуться к нему, как он вдруг вскочил на лапы и затряс головой. Перышки на его загривке поднялись дыбом, выражая крайнюю степень недовольства. А из горла послышалось глухое ворчание.
Я поднялась, не зная, что делать.
— Теперь видишь? — заметил Марциус. — Пришло время его отпустить. Я найму самую дешевую повозку, мы сделаем крюк и выпустим альфина в Заповедном лесу. Это лучшее, что можно придумать.
— Фыррр-рах! — Паштет боднул меня в бедро и тут же обвил хвостом мои ноги. — Рррраха!
— Он не хочет, — развела руками. — И уходить не хочет, и на поводок тоже не хочет. Что же мне с тобой делать?
— Фиии-вить!
Заглянув мне в лицо, альфин вдруг вытянулся всем телом. Пригнул голову к земле, поднял зад с победно торчащим хвостом. Распушил перья и потряс головой. Да так, что весь его силуэт смазался на долю секунды.
Или это зрение меня подвело?..
— Паштет?
Я застыла с открытым ртом. Альфин бесследно исчез!
— Где он? — растерянно огляделась. — Куда он делся?
Но, похоже, мои спутники сами пребывали в глубоком шоке. Особенно Хармс.
— Фиии-вить!
Альфин появился из небытия на том же месте, где был, и снова исчез.
Но теперь не окончательно. Я видела его силуэт — легкую дрожащую дымку у своих ног.
На всякий случай протерла глаза.
Да нет, вот же он. Я ощущаю его присутствие, вижу, как он довольно посматривает на меня и переминается с ноги на ногу…
— Ты умеешь становиться невидимым? — ахнула, протягивая руку.
Паштет потерся лбом о мою ладонь, и я ощутила это прикосновение, но не кожей, а иным чувством, названия которому пока не знала. В полной прострации подняла голову и поймала внимательный взгляд Марциуса.
— Профессор, вы знали, что он так умеет?
— Подозревал. Альфины умеют не только это. Но я не знал, что этот малыш настолько к тебе привязался. Обычно альфины не демонстрируют людям свои магические способности. Но невидимость — это первое, чему они учатся еще в родном гнезде. Так они защищаются от врагов, а видит их, точнее чувствует, только мать.
— От врагов? — Я почесала Паштета под клювом. — Какие же враги у альфинов?
— Другие альфины, прежде всего. Самцы уничтожают чужой приплод, для них это обычная практика выживания. Меньше гнезд — меньше конкурентов на добычу и земли. А еще горные змеи, что очень любят лакомиться птенцами.
Я содрогнулась. И в этот страшный мир придется отпускать моего малыша? Нет, ни за что!
Следом за этой мыслью пришла другая: это его мир. Альфину нужна свобода. Мне придется его отпустить.
— Ты будешь слушаться? — заглянула призрачному Паштету в глаза. — Пожалуйста, пообещай, что будешь слушаться. Иначе нам придется расстаться…
— Куррр-лах!
Я уже знала, что это означает «да». Что ж, придется рискнуть. Но поверят ли ему мои друзья?
— Он говорит, что согласен, — перевела для Марциуса и Хармса.
Последний изумленно смотрел на то место, где минуту назад был альфин.
— Не нравится мне все это, — пробормотал горгул. — Можно ли ему доверять?
— Не попробуем — не узнаем.
А вот Марциус, как мне показалось, вздохнул с облегчением. Все-таки он явно многое знал об этих животных.
— Под твою ответственность, Злат. Держи с ним физический и ментальный контакт, постоянно напоминай о себе. Но и я буду рядом, моих сил хватит, чтобы даже невидимого альфина отправить в стазис на пару часов.
В ответ на его слова Паштет заворчал и спрятался за мою спину.
Маг взглянул на солнце.
— А теперь вперед. До академии еще час езды.
* * *
Час спустя дилижанс высадил нас перед воротами академии.
Но вместо учебных и жилых корпусов мы увидели огромную каменную арку, похожую на триумфальную. Она стояла посреди пустой площади, а за ней зеленел густой лес.
К арке вела дорога, по которой живой змеей извивался поток будущих студентов, причем людей среди них почти не было. Кто-то приехал сюда верхом, кто-то в золоченой карете, кто-то, как мы, на общественном транспорте.
 
— Э-э-э? — я недоуменно уставилась на строение. — А где академия?
— Ты увидишь ее, когда пройдешь в арку. Это все-таки магическая академия. И, по сути, она находится не в Леронии, а в межпространственном кармане.
Открыв рот, я разглядывала чудо магической архитектуры.
В проеме арки голубело то же небо, что и над нашими головами. По бокам ее украшали мощные колонны с резными капителями, а с высокой крыши молчаливо взирали каменные горгульи.
Сначала я решила, что это скульптуры, но, присмотревшись, поняла, что ошиблась. Иногда горгульи меняли положение: наклонялись вниз, будто хотели разглядеть что-то важное в живом потоке.
— Что они делают? — спросила, прикрыв глаза от солнца рукой.
— Это первый тест для желающих здесь учиться, — пояснил Марциус. — В ворота академии не сможет войти тот, у кого магический резерв ниже минимального уровня. И тот, кто таит злой умысел.
— Какой еще умысел?
— Здесь учатся наследники пяти государств и дети многих высокопоставленных лиц. Академия заботится об их безопасности.
После этих слов я заметила, что Хармс погрустнел.
— Эй, ты чего? — дернула его за рукав.
Полукровка затравленно посмотрел на горгулий, потом на тех, кто не смог пересечь границу и понуро отходил от ворот.
— Боюсь, меня не пропустят.
— Это еще почему?
— Ну… — Хармс замялся, — вдруг у меня резерв ниже… ниже…
— Минимального уровня? — подсказала.
Он тоскливо вздохнул.
— Ерунда! Не думай об этом!
Я хотела его подбодрить, но, если честно, сама испугалась. А вдруг, и правда, не пустят? Ведь Марциус сказал, что магия Хармса пассивна. Что, если ее окажется слишком мало?
— Профессор, — обернулась к Марциусу, — а что делать тем, кого не взяли сюда?
— Ну, для них есть заведения попроще. Школа ведовства, техникум практической магии, курсы артефакторов и прочее. Главное — желание учиться.
Хармс совсем скуксился и теперь тоскливо вздыхал, поглядывая то на горгулий, то на меня.
— Что, парень, приуныл? — усмехнулся Марциус, перехватив его взгляд. — Не боись. Я еще не так стар, чтобы быть не в состоянии правильно оценить твой резерв. В эти ворота ты войдешь, гарантирую. Но дальше все зависит только от тебя.
Я почувствовала, как Хармс воспрял духом, и на всякий случай скрыла вздох облегчения. Потому что сама боялась, что его не пропустят. Боялась остаться одна в незнакомом месте, без друга, без поддержки и помощи.
* * *
Очередь двигалась очень медленно. Я думала, что успею состариться и умереть, пока достигнем ворот. Хорошо еще, что Паштет вел себя смирно. Даже Хармс больше реагировал на косые взгляды и перешептывания толпы, направленные в нашу сторону. Конечно, альфина никто не мог видеть, но вот полукровка своей угрюмой сутулой фигурой привлекал внимание, и ему это очень не нравилось.
Невидимый Паштет стоял рядом со мной. Он обвил мою ногу хвостом, а сам, гордо подняв орлиную голову, с ленивым пренебрежением поглядывал на зевак. Лишь иногда, если чье-то внимание к нам становилось уж слишком пристальным, он будто бы невзначай вытягивал когти на передних лапах да поднимал перья на шее. Будто напоминал мне: я здесь, я на страже!
Я украдкой гладила его по голове, чтобы успокоить.
Наконец, после двух часов стояния в очереди, мы оказались под аркой.
Горгульи дернулись, завидев нас. Расправили крылья, будто собирались спикировать с крыши, и хищно уставились вниз. Мне показалось, что смотрят они как раз не на Хармса, а на меня!
 
Я уже внутреннее сжалась, ожидая все что угодно. На мне ведь иллюзия! Вдруг ее примут за дурной умысел?
В мысли неожиданно ворвались образы принцев. А они здесь зачем?
Ах, да. Люблю я их, просто «обожаю», ничего им не сделаю, буду пылинки сдувать, как и положено верным подданным. А вообще, это они пытались меня убить!