Леди-горничная убирается

— Именно. — закивал паша. — Вы спросили меня, был ли коронован принц, но не спросили — какой принц был коронован. Вчера, при полной поддержке Совета Высоких Господ Султаната, на солнечный престол, как и положено, взошел старший принц Ахмет. Его младший брат Селим арестован за попытку узурпации власти.
— Вы потребовали от Селима бойцов и золото… а мы предложили Ахмету бойцов и золото. — я снова возникла у Криштофа за спиной, обдавая его влажным холодом иллюзии. — И он решил, что не имеет ничего против развития морских курортов… но не за счет войны с соседями.
— Но… Вы не могли договориться с Ахметом! — выдохнул Криштоф.
— Почему? — искренне удивился Трентон.
— У него мать — алеманская принцесса!
— И что? Старые беды не должны мешать новым победам. — отрезал Трентон.
— Надеюсь, лорд Трентон, Султанат в достаточной мере доказал свою верность договору с империей, и вы позволите, как обещали, забрать домой наших бедных, обманутых узурпатором юношей, думавших, что они верно служат своей великой родине? — вкрадчиво вмешался паша.
Пятерка агентов сперва посмотрели на пашу изумленно… а потом дружно изобразили «несчастных и обманутых». Настолько артистично, что Ярвуд даже присвистнул от восхищения.
— Этих — да. — безмятежно покивал Трентон. — Но надеюсь, высокий паша понимает, что остальные заблудшие… молодой напарник вашей самой опытной убийцы… или не туда залетевший вампир… останутся свидетельствовать против заговорщиков? И любая попытка их освободить… или убить… повредит добрососедским отношениям между нашими странами?
— Высокий паша даже не понимает, о ком вы говорите, лорд-барон! Нам до этих людей и не-людей и дела нет! — гость из Султаната с достоинством поклонился.
Я лениво задумалась, не устроить ли его агентам к отъезду несчастный случай… и отмела эту мысль как бессмысленную и несостоятельную. Пусть живут. Но рожи их мои девочки запомнят.
— Остальные… — Трентон обвел связанных заговорщиков мгновенно потяжелевшим взглядом. — Обвиняются в заговоре и государственной измене. По приказу вашего руководителя Криштофа де Орво, его наемные агенты…
— Не мои! — запротестовал Криштоф.
— Ваши, ваши… — ласково заверил паша.
— …совершили убийство почтенного мага-дорожника и похитили опаснейшие разработки. Вы отдали приказ использовать созданный им прототип в переполненном людьми поезде, что привело к гибели двух пассажиров и блокировании тоннельного сообщения с южными герцогствами…
— Я ничего подобного не делал! Что я, идиот? Если бы не эта чехарда с демонами в экспрессе, вы бы спохватились только когда все было бы кончено! — заорал Криштоф.
— Не обольщайтесь, мы к вам уже давно приглядывались. — я прикрыла глаза и прислонилась к стене — что-то усталость навалилась, пусть уже девочки тут заканчивают, а я спать. — Но происшествие в экспрессе и впрямь многое прояснило… и да, это действительно не он. — я почувствовала, как все уставились на меня, приоткрыла один глаз, наткнулась на возмущенно-шокированный взгляд Трентона и пожала плечами. — Он и без того на три повешенья натворил, зачем ему лишнее. Экспресс — это Марита.
— Что? — невестка судорожно дернулась и задвинула Агату себе за спину. Мать и дочь не заковали, но солдата приставили. Видно, не смогли толком сообразить, с кем они — с заговорщиками или с заложниками.
Ничего, сейчас я проясню!
— Только не корчь святую невинность. — я слишком устала, чтоб еще с ней спорить. — Старуха погибла, но ее подельник жив-здоров, сидит у нас в поместье в алтарной комнате, вместе с вампиром. И оба готовы давать показания. Мой бедный глупый брат не был заговорщиком…
Был, конечно, но я почему бы мне чуть-чуть не воспользоваться служебным положением?
— Он просто очень хотел восстановить благосостояние семьи, и согласился переоборудовать фабрику под производство оружия.
Если не хочу признавать Тристана заговорщиком, придется признать его идиотом.
— Волей-неволей, через его кабинет проходили всякие… посланцы и послания. А умненькая и сообразительная Марита отлично навострилась подслушивать, а потом и читать бумаги из стола Тристана… и в один прекрасный день поняла, что может в эту корреспонденцию… вклиниться.
Марите уже ничем не поможешь, да я и не хочу.
— Убить дорожника и выкрасть его бумаги с исследованиями приказал наследник де Орво — ради своего плана мятежа в герцогствах. А вот приказ спровоцировать прорыв демонов в поезде, чтобы те убили пассажиров… в том числе меня и Эрику, так? Этот приказ от имени заговорщиков отправила Марита. И вампира ко мне в камеру послала тоже она, и вино подсунула, чтобы мое убийство свалить на сокамерников. Только зачем же было брать то самое вино с наших виноградников, которым Тристан хвастался? Дилетантка, что поделаешь…
— Вас пытались убить в камере, леди? — с тихой, змеиной угрозой поинтересовался Трентон.
— Все было просчитано! — принужденно улыбнулась я. — Я послала сообщение инспектору Зарембе, и он меня очень вовремя спас.
— Мы это потом обсудим. — лорд одарил меня многообещающим взглядом.
Да и мои горничные смотрели неодобрительно. Надо быстренько перевести всеобщее негодование на кого-то другого.
— Только что ж ты с Тристаном так неаккуратно, дорогая невестка? Что вину за его смерть ты рассчитывала свалить на меня — это понятно. Но убивать мужа самой… своими руками… — я покачала головой. — Неужели исполнителей не нашлось?
Над залом повисла тишина. На Мариту смотрели все, даже у агентов Султаната глаза горели любопытством.
— Проклятая дура! — наконец хрипло выдохнул Криштоф. — Если бы ты не лезла… Все из-за тебя!
Марита медленно подняла голову… и обвела толпу мрачным горячечным взглядом.
— Да! Я — дура! Дура, что отдала ему все! Приданое! Свою молодость! Любовь, доверие, силы! Я заботилась о нем и его доме! Терпела его неудачи! Молчала, когда нищал наш дом! Да что там, я утешала его! Молчала, когда он полез в заговор — тоже мне, освободитель юга! С геморроем и отдышкой! Я была ему верной, хорошей женой, а он… Что сделал он? Он изнасиловал мою дочь! — пронзительно прокричала она, прижимая голову Агаты к груди. Агата забилась, неуклюже размахивая руками и пытаясь вырваться из хватки матери, но Марита не отпускала. — Мой муж! Пьяный! Бесстыдный! Сделал ребенка моей девочке! И даже… даже не собирался его признавать! Он… он объявил, что решил жениться! И получить наследника от второй жены! И вызвал ее! — она ткнула пальцем в бледную, как мел, Эрику. — И тебя! — острый палец с заточенным ногтем указал на меня. — И ты сразу дала понять, что ты тут единственная леди де Молино, а мы с Агатой никто! А потом еще эта с ее сумасшедшей мамашей и папашиными деньгами, тоже сумасшедшими! — палец перенацелился в сторону Тутсов. — Тристан бегал за вами, и позволял унижать нас, и вел себя так… будто ничего и не было! Он был уверен, что я ничего не знаю, что моя девочка не осмелится мне рассказать! Если бы он хотя бы признался… покаялся… я бы… я бы простила! Мы бы выдали Агатиного малыша за моего, и он был стал наследником де Молино… а он и есть! И есть законный наследник! Но Тристан вел себя будто… этот ребенок не считается! Будто его и нет! Я попыталась с ним поговорить… намекнуть, что я знаю… а он только смотрел на меня как на дуру, и продолжал… продолжал бегать за… всякими! И да, я ударила его тем куском мрамора! Подумала, что сейчас самое время, когда единственная, кто получает выгоду от смерти Тристана — это ты, это ведь очевидно, а про ребенка никто не знает! Да я б еще тысячу раз убила его, мерзавца, предателя! — отчаянно прокричала она и уткнулась лицом в ладони.