Северное Сияние (СИ)
Моментально выпрямившись, девушка хлопнула пару раз ресницами. Надо сказать ее приемы, пусть и старые как мир, прекрасно работали. Я невольно выпрямился в кресле, расправил плечи и постепенно замечал за собой, как взгляд то и дело невольно срывается на тонкую полоску загорелой кожи между краем юбки и ажурным кантом чулка. Вот казалось бы — что я там не видел. А волнительно до приятного томления и мурашек по позвоночнику.
Лада между тем преувеличенно разочарованно вздохнула.
— Врожденный женский шарм. Я же не могу наступить на горло собственной песне? — открыто и прямо глядя мне в глаза, обворожительно улыбнулась девушка.
В другой ситуации я бы, наверное, сейчас просто предложил ей переспать. Действуй неординарно, как говорится, удивляй собеседника. Было бы интересно узнать, согласилась бы или нет. Но пока летел на выделенном Безбородко бизнес джете, много думал и раскладывал на составляющие события перед штурмом в поместье.
Во время перелета из Елисаветграда в Киев мысли были заняты планированием разговора с графом. Сейчас же, после того как летел из Киева в Минск, в голову пришла лежащая в общем-то на поверхности догадка: бойцы ФСБ появились по периметру усадьбы после того, как я вслух упомянул Кулинарный клуб, и сделал это в беседе с этой милой девушкой. В профессионализме Элимелеха, способного защитить канал связи, или хотя бы заметить чужие уши, я не сомневался, а вот Лада мне совершенно незнакома.
В другой ситуации подобное совпадение казалось бы невозможным, но за последнее время я столько наворотил, начиная от Степана, Адольфа и заканчивая общением с черной принцессой, что поводов на выдачу ордера и проведения случившегося захвата великое множество. Так что прямо вот так колумнистку не подозревал, тем более не уделяя ей первое место в списке подозреваемых. Но доверия девушке, конечно, не сильно много.
— Лада, у меня есть для вас просто убойный материал о восточном кулинарном клубе, — сухим деловым тоном начал я. — Вот только после нашей первой беседы со мной произошло столь много событий, что иногда обычному человеку и за целую жизнь столько не пережить. В какой-то момент даже почувствовал себя брянским мушкетером на ялтинском посту, если вы понимаете о чем я.
Не понял, знала ли Лада о подвиге брянских мушкетеров, но о новых факторах в нашем общении она прекрасно догадалась, это стало заметно хорошо. Маняще-беззащитная сексуальность из облика девушки ушла, но кошачья грация осталась — превратившись в предельную настороженность.
— В течении нескольких дней мои люди будут собирать информацию обо всем произошедшем. Сразу скажу, — успокаивающе поднял я руки, обратив открытые ладони к девушке, — я вас ни в чем не подозреваю, упаси боже. Вот только совпадение событий со звонком вам такое удивительное, что оно мне если честно очень не нравится.
Поэтому в ближайшее время вы воспользуетесь моим гостеприимством, а когда выяснится, что к печальным событиям вы не имеете никакого отношения, поедете домой с горячим материалом. Выпьем что-нибудь? — переходя с делового тона на дружелюбный, поинтересовался я, улыбнувшись.
Что будет, если она к произошедшему отношение имеет, озвучивать конечно же не стал. Зачем еще более ей настроение портить.
— Спасибо, уже как-то не хочется, — выпрямилась в кресле Лада, судя по виду лихорадочно обдумывая мои слова.
— Не хочется? Как жаль. Как понимаю о предложении нам переспать теперь даже и речи даже быть не может? — с показательным расстройством поинтересовался я. Чтобы совсем уже не пугать девушку, отвернулся к иллюминатору, сделав вид что вопрос был риторический.
Лада едва заметно вздрогнула, приоткрыла было рот, но ничего не сказала. Ну и правильно — пусть она теперь в беседе напрягается и думает лишний раз, прежде чем козырнуть грацией женственности. Ведь от ее «врожденного женского шарма» у меня мысли неплохо так путаются, а мне сейчас о деле думать надо.
Глава 23
«Слабоумие и отвага» — широко известный в узких кругах девиз, часто использующийся людьми определенных профессий и навыков. В моем мире этот девиз в большинстве случаев сопровождается изображением бурундуков Чипа и Дейла из диснеевского мультика.
В этом мире девиз «Слабоумие и отвага» как оказалось недалеко ушел, и также использовался людьми специфических профессий. Потому что шеврон-липучку, практически идентичный по стилю нашивкам из моего мира я пару раз заметил на форме новых охранников гимназии. Вот только вместо антропоморфных американских бурундуков на рисунке были изображены два сибирских соболя — Чук и Гек.
Несмотря на хронический недостаток времени и в результате минимальный интерес к массовой мировой культуре, эти персонажи мимо меня не прошли, настолько были известны. Я даже посмотрел первые серии про них, и не только из-за банального интереса к местным мультфильмам.
Соболь Чук изображался как серьезный и обстоятельный парень, а Гек беззаботным подвижным деятелем. С учетом того, что оба человекообразных соболя были беззаветно влюблены в белоснежную куницу и боролись с главным злодеем роль которого выполнял толстый кот из вислоухих шотландцев, совпадение со знакомым мне американским мультфильмом было значительным.
Вплоть до стопроцентного попадания в особенности поведения и характеров известных мне бурундуков. Только в одежде наблюдались различия — Чук, в отличие от бурундука из моего мира Чипа расхаживал с непокрытой головой и аккуратной прической, а вот Гек в отличие от взъерошенного Дэйла рассекал в кубанке — укороченной казацкой папахе. Поразительно было видеть подобные совпадения. А вот сам факт того, что здесь появился подобный мультфильм, удивления у меня не вызывал.
США этого мира здесь не стали мировым гегемоном не только оттого, что Вторая мировая не послужила трамплином для экономики, но и из-за отсутствия подпитки высококлассными специалистами в ходе волн массовой иммиграции, которых на наш двадцатый век — век ненависти, пришлось достаточно.
Мировая война здесь велась иными методами, преследуя уничтожение противника, а не населения — и такие направленные против человечества акты как блокада Ленинграда или бомбардировка Дрездена здесь просто не могли произойти. Характер войны был совершенно иным — воющие стороны не перешагнули ту цивилизационную грань, которую цинично растоптали во время Второй мировой в моем мире. И несмотря на более ожесточенный ход первой, и пока единственной здесь мировой войны, из России и Европы в США от войн, потрясений и гонений не бежали ученые и творческие деятели.
В результате не стали США этого мира здесь ни мировым гегемоном, ни соответственно основным ориентиром в массовой культуре. Центром мирового кинематографа здесь, в этом мире, являлась Ницца, а российское кино считалось неотъемлемой частью мировой культуры.
До февральской катастрофы 1917 года Российская Империя была мировым лидером в синематографе. Одним из лидеров и осталась: из России не эмигрировали в начале XX века такие люди как отец телевидения Владимир Зворыкин, первопроходец эры магнитной записи Александр Понятов или крестник голливудской киноиндустрии Михаил Чехов, о котором достаточно сказать только то, что в моем мире за всю истории вручения премии голливудской киноакадемии более половины всех номинировавшихся на Оскар актеров были выпускниками его школы.
Так что в этом мире продукцию российских киноделов двадцать первого века можно было наблюдать без грустных слез, даже более того — для всего остального мира именно российская анимация и киноиндустрия являлась непререкаемым образцом для подражания, продуктом parexcellence. Этот факт, кстати, по размышлению удивлял меня иногда даже гораздо сильнее, чем наличие в этом мире магии.
Нашивки же с Чуком и Геком — столь незнакомыми, и в то же время насквозь знакомыми героями мультфильма, были на форме незнакомых и невиданных ранее бойцов охраны. Периметр гимназии, и сам остров Ягры теперь охраняли бойцы ЧВК Баргузин, на эмблеме которой красовались цифры «1916». Год создания заповедника, для сохранения популяции соболей, которыми в числе прочего знаменита Сибирь. И на официальной эмблеме ЧВК два соболя и были изображены. Вполне обычных геральдических, а не вот этих вот из мультика.