Крещение огнем. Башня Ласточки
Золтан остановил группу и выслал гнома на дальнюю разведку. Персиваль скрылся, а спустя полчаса примчался, возбужденный и задыхающийся, уже издалека размахивая руками. Подбежал, но вместо того чтобы сразу приступить к докладу, ухватил пальцами длинный нос и громко, со звуком, которому позавидовала бы чабанья трембита, высморкался.
– Не пугай зверей, – буркнул Золтан Хивай. – И говори, что там впереди?
– Мыза, – выдохнул гном, вытирая пальцы о полы украшенного многочисленными карманами кафтана. – На поляне. Три хаты, овин, пара клетей под дерном… На дворе псина, а из трубы – дым. Чего-то там готовят, похоже, овсянку, к тому ж на молоке.
– Ты что, на кухне был? – засмеялся Лютик. – В горшки заглядывал? Откуда знаешь, что овсянка?
Гном, несмотря на свой малый рост, свысока взглянул на него, а Золтан гневно фыркнул.
– Не обижай его, поэт. Он унюхает жратву за версту. Если сказал – овсянка, значит, овсянка. Черт. Не нравится мне это.
– Почему ж? Я, к примеру, овсянку люблю. С удовольствием бы съел.
– Золтан прав, – сказала Мильва. – А ты помалкивай, Лютик, это тебе не поэзия. Ежели овсянка на молоке, значит, там корова есть. А кмет, стоит ему узреть дымы, перво-наперво хватает корову и прет в пущу. Почему этот аккурат не смылся? Сворачиваем в лес, обойдем стороной. Скверно все это пахнет.
– Не шебуршись, не шебуршись, – буркнул краснолюд. – Сбежать всегда успеем. А может, уж войне конец? Может, двинулась наконец темерская армия? Что мы тут знаем, в пуще? Может, уж где победная битва прошла, может, отогнали Нильфгаарда, может, фронт уж у нас позади, кметы и коровы по домам воротились? Надо проверить, разведать. Фиггис, Мунро, тут останетесь, да глаза пошире. А мы сообразим разведку. Если будет безопасно, прокричу ястребом-перепелятником.
– Ястребом-перепелятником? – обеспокоенно пошевелил бородой Мунро Бруйс. – Да ты ж в подражании птичьим голосам ни уха ни рыла, Золтан.
– О том и речь. Как услышишь странный, ни на что не похожий крик – значит я. Веди, Персиваль. Геральт, пойдешь с нами?
– Все пойдем, – слез Лютик с седла. – Если это засада, большой группой безопаснее.
– Оставляю вам Фельдмаршала. – Золтан снял попугая с плеча и подал Фиггису Мерлуццо. – Этот военачальничек хренов может ни с того ни с сего начать матом садить, и тогда прости-прощай скрытный подход. Пошли.
Персиваль быстро вывел их на опушку, в густые кусты дикой сирени. За кустами местность немного опускалась, там были навалены кучи выкорчеванных пней. Дальше раскинулась большая поляна. Они осторожно выглянули.
Сообщение гнома было абсолютно точным. В центре поляны действительно стояли три хаты, овин и несколько крытых дерном клетей. Посреди двора отливала всеми цветами радуги огромная лужа навозной жижи. Постройки и небольшой прямоугольник запущенного огорода были обнесены низким, частично развалившимся заборчиком, за заборчиком метался грязный пес. Над одной из халуп подымался дым, лениво ползая по провалившейся крыше.
– И верно, – шепнул, принюхавшись, Золтан, – аппетитно чем-то пахнуло. Особенно после того, как ноздри к вони погорелья привыкли. Обузданных лошадей не видать, это хорошо, потому как не исключаю, что тут какие-нито бездельники пристали и стряпней занялись. Хммм… похоже, не опасно тут.
– Пойду туда, – заявила Мильва.
– Нет, – возразил краснолюд. – Ты больно уж на «бельчиху» смахиваешь. Ежели тебя увидят, могут испугаться, а в страхе люди бывают непредсказуемыми. Пойдут Язон и Калеб. А ты держи лук наготове, в случае чего защитишь их. Персиваль, жми к остальным. Будьте готовы, ежели придется отход трубить.
Язон Варда и Калеб Страттон осторожно вышли из кустов, медленно, внимательно поглядывая по сторонам, двинулись к постройкам.
Собака унюхала их сразу, яростно залаяла, заметалась по двору, не обращая внимания на ласковое почмокивание и посвистывание краснолюдов. Дверь хаты распахнулась. Мильва тут же подняла лук и мягко натянула тетиву. И тут же ее отпустила.
На порог выплыла невысокая полненькая девочка с длинными косами. Что-то крикнула, размахивая руками. Язон Варда развел руки, что-то крикнул в ответ. Девочка принялась кричать, они слышали крик, но не могли различить слов.
Но до Язона и Калеба слова эти, видимо, дошли и произвели впечатление, потому что оба краснолюда словно по команде выполнили военный маневр «Кру-у-гом!» и кинулись обратно в кусты. Мильва снова натянула лук и принялась водить стрелой, выискивая цель.
– В чем дело, язви их? – прошипел Золтан. – Что такое? От кого они так прут? Мильва?
– Заткнись, – зашипела лучница, продолжая водить стрелой от хаты к хате, от клети к клети. Но никак не могла отыскать цели. Девочка с косами скрылась в хате, захлопнула за собой дверь.
Краснолюды мчались, словно все демоны Хаоса гнались за ними. Язон что-то вопил, может, ругался. Лютик вдруг побледнел.
– Он кричит… О матерь Божья!
– Что еще… – Золтан осекся, потому что Язон и Калеб уже подбежали, красные от усилия. – В чем дело? Ну!
– Там зараза… – выдохнул Калеб. – Черная оспа…
– Вы к чему-нито прикасались? – Золтан Хивай быстро попятился, чуть не перевернув Лютика. – Говорю, прикасались к чему-нито?
– Нет… Псина подойти не дала…
– Будь она благословенна, собака траханная. – Золтан воздел очи горе. – Дайте ей, боги, долгую жизнь и гору костей повыше Карбона. Девчонка та, толстая… на ней были коросты?
– Нет. Она здоровая. Больные в крайней хате лежат, ее родня. А много уже померло, крикнула. Ай-ай! Золтан, ветер-то на нас дул!
– Ну, кончайте зубами лязгать, – сказала Мильва, опуская лук. – Если заразных не трогали, ничего с вами не станет, нечего трястись. Если вообще правда с этой оспой. Девка просто могла вас напугать.
– Нет, – возразил Язон, все еще дрожа. – За клетью яма… В ней трупы. Девчонка не в силах мертвяков хоронить, вот в яму и кидает.
– Ну, – Золтан потянул носом, – вот те и овсянка, Лютик. У меня что-то отбило желание. Убираемся отсюда, живо.
Со стороны построек разлаялся пес.
– Прячьтесь, – прошипел ведьмак, опускаясь на колени.
Из вырубки с правой стороны поляны вылетела группа всадников, свистя и не сдерживая галопа, объехала постройки, потом ворвалась во двор. Наездники были вооружены, но одеты разношерстно и бестолково, да и вооружение, казалось, тоже было собрано с бору по сосенке. И не в цейхгаузе, а на поле боя.
– Тринадцать, – быстро пересчитал Персиваль Шуттенбах.
– Кто такие?
– Не нильфгаардцы и не регулярные войска, – оценил Золтан. – И не скоя’таэли. Похоже, волонтеры. Тык вольные охотники.
– Или мародеры.
Конники кричали, рыскали по подворью. Собака получила по спине древком копья и сбежала. Девочка с косами выскочила на порог, крикнула. Но на этот раз предупреждение не подействовало или его просто не приняли всерьез. Один из конных подлетел, схватил девочку за косу, стащил с порога, поволок через лужу. Другие спрыгнули с лошадей, помогли, выволокли девочку на край подворья, содрали с нее рубашку и повалили на кучу перегноя. Девчушка отчаянно сопротивлялась, но силенки у нее были не те. Только один мародер не присоединился к потехе, стерег лошадей, привязанных к забору. Девочка пронзительно и протяжно крикнула. Потом коротко, болезненно. И больше ее слышно не было.
– Вояки! – Мильва вскочила. – Герои, курвины дети!
– Оспы не боятся, – покрутил головой Язон Варда.
– Страх, – пробормотал Лютик, – свойство людей. А в этих не осталось ничего человеческого.
– Кроме кишок, – прохрипела Мильва, тщательно накладывая стрелу на тетиву, – которые я им сейчас пропорю, сволочам.
– Их тринадцать, – многозначительно проговорил Золтан Хивай. – И у них кони. Ну, свалишь одного, двух, остальные нас окружат. Кроме того, это может быть разъезд. Хрен их знает, какая сила за ними тянется.
– А что, спокойно глядеть?
– Нет. – Геральт поправил меч на спине и повязку на волосах. – С меня довольно. У меня бездеятельность уже вот где сидит. А они разбежаться не должны. Видишь того, что коней держит? Когда я туда подойду, сбивай его с седла. Если удастся, то и еще одного. Но только когда я подойду.