Девочка-лед (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но себе врать ни к чему. Видеть его с кем-то другим — было адски больно.
Первой была новенькая, Даша Арсеньева. Эти двое самозабвенно целовались за школой. Потом уже двумя днями позже узнала от Пилюгина, что Роман с Яном тогда были повязаны спором, целью которого было затащить монахиню в постель и снять доказательство.
Немного отпустило, но все же… Мне было крайне неприятно. Мы же встречались как-никак.
Я такую истерику закатила Беркутову… Он уже в тот раз чуть меня не бросил, а я ведь так этого боялась! Как без него жить уже не представляла. С детства любила его и терпела девиц, которые всегда терлись в его окружении. Желая каждой из них разбить камнем лицо.
Благо, я всегда была с ним рядом и да, мне казалось, что я для него в каком-то смысле все же особенная… Дружили семьями, и родители часто шутили на тему того, что непременно поженят своих детей в будущем. И вот совсем недавно я снова стала свидетелем подобного разговора. А тут такое… Его понесло.
Почти не притронувшись к обеду, иду в комнату отдыха, решая подождать мать там. Трубку не берет, и куда только запропастилась! Неужели опять к своему художнику уехала! Отец убьет ее, если узнает…
Свернувшись калачиком на кожаном диване, вспоминаю самые счастливые дни своей жизни. Все они так или иначе связаны с Ромой. Их встречи. Совместно проведенное время. Редкие свидания, кино, прогулки. Его подарки, объятия. Я дышала и жила только ИМ… А он даже ни разу не сказал мне, что любит.
Ро-ма.
Это имя столько раз срывалось с моих губ в моменты нашей с ним близости, что и не сосчитать. Он такой горячий…
Сколько я о нем мечтала! Красивый. Умный. Успешный. Спортсмен. Лучший. Всегда и во всем. Да, тяжелый характер. Да, противоречивый до ужаса. Порой грубый и часто вспыльчивый, но невероятно мужественный и сильный. За ним действительно как за каменной стеной. И никому другому я эту стену не отдам. Уж ЕЙ тем более! С лица земли сотру эту тварь, если понадобится…
 Глава 47 
 
НИКА
Спина затекла. Сколько вот так проспала не ясно. Мать так и не вернулась. И это несказанно вымораживает.
Поднимаюсь с дивана, расправляю короткое платье. Включаю свет и снова сажусь. Достаю косметичку из сумки диор и тщательно привожу себя в порядок. Решено. Поеду к нему. Пусть в лицо мне все объяснит.
Последний разговор, состоявшийся между нами неделю назад, мне не понравился совсем. Рома чуть ли не прямым текстом сообщил, чтобы я его не тревожила. Я тогда от обиды, царапающей ребра, еле сдержала слезы, рвущиеся наружу. И смолчала зачем-то. Покорно приняла.
Время половина восьмого. Набираю его номер, но в ответ слушаю уже ставшие такими привычными длинные гудки.
Гулко тарахтящее сердце. Сброс. Набираю заново. Снова сброс. Злость подкатывает к горлу. Душит, давит. Абонент не доступен. Выключил телефон?
С НЕЙ? Неужели он с НЕЙ?
Сижу еще с полчаса и тупо пялюсь на стену. Потом встаю. Подхожу к большому дубовому столу. Открываю дверцу бара. У матери всегда тут припрятан алкоголь.
Наливаю себе виски. Опрокидываю бокал залпом, кашляю и морщусь, но в глотке так приятно горячо. И сейчас по идее меня должно немного отпустить. Так и происходит. Еще один бокал — и в голове чувствуется приятное, легкое головокружение.
Хватаю сумку и фурией вылетаю из комнаты, громко хлопнув дверью. На ходу натягиваю шубу, не попадая с первого раза в рукав. По пути едва не сбиваю с ног официантку. Тупая сука. Ору ей, что она уволена. А так и будет, стоит мне лишь мать попросить об этом.
Выбегаю на улицу и сажусь в ауди, все это время ожидающую меня на парковке ресторана. Диктую адрес Беркутова. Выпитое расслабляет. Дает возможность собраться. И вот, в районе девяти я уже стою у элитной стеклянной новостройки. Нацепив на лицо маску хладнокровия, захожу в холл, не реагирую на тухлое приветствие вахтерши и сразу направляюсь к лифтам. Там придирчиво осматриваю себя с ног до головы.
 
ИДЕАЛЬНА до самых кончиков темных волос.
Приди в себя, Рома. Я же, черт возьми, лучшая!
На двадцать первом этаже пару минут слушаю тишину и лишь потом решительно стучу в дверь его квартиры. Квартиры, которую ему подарил отец в прошлом году.
Щелчок. Дверь открывается. Любимые глаза напротив, чуть взъерошенные волосы.
— Ника? — хмурится он.
— Привет Ром, — выдавливаю из себя кривую улыбку, в то время, как сердце рвется на части. — Я войду, ты не возражаешь?
О, он, судя по недовольному взгляду, еще как возражает, но все же пропускает меня в свою обитель.
Удивительно, но здесь я была всего несколько раз. Да и то, не задерживалась. Роман в этих стенах любит проводить время в одиночестве. Ни шумных вечеринок, ни посиделок с друзьями… Только там, в элитном поселке, либо у Яна или кого-то из парней.
— Я звонила… — захожу в квартиру и расстегиваю молнию на сапогах.
— Был занят, извини.
Киваю. З а н я т. Все чаще ему не до меня…
Иду следом за ним. Останавливается у большого панорамного окна и смотрит вниз на ночную Москву. В квартире горит лишь приглушенный свет, и я невольно любуюсь красивым профилем, высеченным словно скульптором.
Подхожу ближе. Обнимаю со спины.
— Рооом, — вдыхаю его запах, утыкаюсь носом в крепкую шею и блаженно опускаю ресницы. — Я ужасно по тебе скучаю!
— Ник, — разворачивается.
— М? — заглядываю ему в глаза.
Что там в них? Совсем ничего? Обнимаю его, чувствуя, как вдоль позвоночника крадется тревога.
— Ты зачем приехала? — спрашивает недовольно. Будто не понимает. Будто не знает, что я зависима от этих больных отношений.
— Говорю же, соскучилась, — все же касаюсь его губ. — Очень сильно соскучилась.
Льну к нему, прижимаюсь к сильному телу, запускаю пальцы в мягкие, темные волосы.
— Я тебя хочу, Ром, — шепчу горячо, отчаянно и страстно.
— Стой, тормози, — пытается меня остановить, но я вцепилась в него, не желая отпускать. И речь сейчас не только о том, что происходит здесь.
— Рооом, — выдыхаю его имя дрогнувшим голосом. — Не бросай меня, а, Ром…
— Ты пила, что ли? — отодвигает от себя, брови сходятся на переносице.
— Немного, — снова лезу к нему. Касаюсь трясущимися пальцами скулы.
Какой же он красивый! И он только мой! Мой!
— Ник, — ощутимо дергает за руку. — Какого черта ты напилась?
— Ром… я тебя хочу, — целую его.
— Мы же вроде уже договорились, — раздражается.
Отходит от меня. Приседает на край дивана. Прячет руки в карманы. Напряженный взгляд.
— Это все, да? — слова даются мне с трудом.
— Да, — произносит спокойно, в то время как меня ломает изнутри.
— Вот так запросто? — сглотнув шершавый комок, интересуюсь я, ощущая, что сердце падает куда-то вниз.
— Я не хочу тебе лгать, Вероник…
— О, как благородно с твоей стороны! — вздергиваю подбородок. — А как же наши отношения? Мы ведь полтора года встречаемся! Дружим семьями, проводим вместе время, спим.
— Ник, — его тяжелый вздох больно бьет по ушам, разрезая тишину словно нож масло. — Нам было неплохо вдвоем, но я хочу поставить точку.
— Я тебя люблю, это ничего для тебя не значит? — делаю шаг по направлению к нему. — Всегда любила, даже когда ты был с другими! Ноги об меня вытирал!
— Сама терпела, — злится он. — Я тебя разве держал когда-то рядом?
— Да-да, ясно, — смеюсь. Громко тяну носом. По щекам уже давно текут горячие слезы.
Ему всегда было плевать на тебя. Ты это знала, но принимать не желала. На, получи, прямо в лицо, как ты и хотела.
— Когда тебе надоест твоя игрушка, может быть уже поздно, — предупреждаю ядовито.
Все-таки гордость во мне еще жива. Наверное…
— Давай просто разойдемся по-взрослому, а? — сталью звенит его голос. — Без ссор, скандалов и взаимных упреков. Ты же не глупая малолетка.