Над Синим Небом (СИ)

Меня тошнило прямо на руках Зэлдара. Было ли что-то еще более неприглядное — мне не хотелось даже думать.
Помогал ли мне быстрый стук его сердца? Наверняка, да. Хоть я и просила несколько раз дальтерийца прикончить меня на месте. Лишить жизни быстро и безболезненно. Без гулких ударов этого мотора за темной броней я бы давно привела свои желания в действия. Правда, вряд ли бы моим рукам хватило сил поднять меч еще раз.
Мой разум пришел в движение лишь тогда, когда обстановка вокруг нас резко изменилась и мы оказались на борту небольшого истребителя. Затемненная атмосфера, лавки по бокам. Я узнала его — это был тот самый, первый корабль, с которого началось наше знакомство с Зэлдаром на Катарии. Забежав от безысходности в него под натиском разрушительного поля, я бессильно жалась к стене, мысленно жалуясь на невыносимую боль от ранения руки. В тот момент я еще не знала, что такое настоящая боль, когда ребенок настойчиво пробирается сквозь твои органы и узкий таз. А виновником в обоих случаях был один и тот же человек! Я сердито глянула на Зэлдара, изобретая в голове изощренные способы возмездия, и мой гнев придал мне сил!
Зэлдар быстро усадил меня на сиденье и одним взмахом руки выдвинул длинную лавку, похожую на кушетку и обитую мягким материалом. Немудрено, что истребитель оснащен местом для раненых. Мужчина мягко переложил меня на него и я свернулась калачиком, обхватив живот. Вокруг послышалось едва заметное жужжание медицинских датчиков, автоматические системы норовили определить место ранения и характер повреждений. В прошлый раз они прижгли мне руку, останавливая кровь. Что они готовы подлатать мне в этот раз?..
Надо мной склонилось лицо Зэлдара. Я недоверчиво уставилась на него. Ровные губы, правильные черты лица…
— Все получится, Альтарея. Все будет… — кажется, он хотел меня подбодрить. Только я, как замороженная, не могла отвести глаз от изменений, которые случились с дальтерийцем. Я настолько привыкла видеть перед собой искаженное лицо, я полюбила его безо всяких условий, я видела его во снах и теперь нормальный по виду мужчина стал казаться мне невообразимым недоразумением. Что-то во мне отчаянно сопротивлялось изменениям.
Я перестала его понимать.
Он перестал казаться неисправимым тираном.
В нем не было пустыни.
Пропал гнев.
И я совсем не знала, что ждать от этого человека.
— Альтарея?! Ты сможешь! Просто скажи: да… — он начинал злиться и стал более понятным мне. — Нам надо спешить. Защитный коридор продержится недолго.
— Так веди свою ашерову железку! Красавчик… — рявкнула я. Получилось грубо. Я злилась на происходящие с моим телом изменения.
— Справишься… Скажи: да! Да! Быстрее! Я требую! — он навис так, что казалось, раздавил меня одним своим видом.
— Если тебе это поможет действовать быстрее… — прошипела я сквозь зубы, словно недовольный эххер, — то — да!..
Ашер знает, что творилось в голове дальтерийца. Чувство тревоги за нашу дальнейшую судьбу успело пиявкой проскользнуть внутрь. Мне казалось, достаточно добраться до корабля и долететь до Дальтерии, но сейчас стало очевидным, что удирать нам придется не на громадном аюстере, окруженным сотней-другой истребителей. Маленький корабль Зэлдара не сможет дать отпор флотилии Союза. Одна Вселенная ведала, на что он надеялся. И его медлительность откровенно меня нервировала. С другой стороны, я понимала, Зэлдар хотел удостовериться, что с его ребенком все будет в порядке. В его отношении ко мне я не была столь уверена.
Я вздохнула с облегчением, когда мужчина бросился в командный отсек и мы тронулись, резко проскользнув в возникшую в результате нападения дыру в обшивке приемного корпуса и устремились в открытое пространство космоса. Пытаясь отвлечься, я все-таки выглянула в окно. И тут же об этом пожалела. От быстро удаляющейся и деформированной в результате нападения, словно огромный дырявый кусок сыра, военной станции отделились несколько военных перехватчиков и решительно направились в нашу сторону.
— Мамочка!.. — жалобно заскулила я и легла обратно. Оставалось надеяться лишь на то, что у Зэлдара имелся особый, лишь ему ведомый план отступления. Несмотря на пожирающую меня боль, вдруг стало очевидным, что я совсем не хочу умирать. У меня родится ребенок и я страстно желаю его увидеть. Я должна его увидеть и по-другому быть не может. Должна!.. Заглянуть в его увидевшие свет глаза, прикоснуться к мягким щекам…
Это убеждение помогло мне вернуть ясность ума, надежду и веру, будто бы мои мысли могли напрямую оттолкнуть преследователей. Я огляделась среди копошащегося вокруг меня медицинского оборудования. Микророботы успели обклеить мое тело датчиками, пару инъекций я почти не заметила. Если программа правильно распознала происходящие со мной явления, а сделать это ей наверняка удалось, судя по высветившейся на экране инструкции по родам, то это должно помочь. Я устало откинулась назад.
Признаться, за все время беременности я так ни разу не удосужилась ознакомиться подробнее с процессом родовспоможения. В Союзе эта тема давно перестала кого-либо волновать. Персональные роботизированные помощники отслеживали состояние беременных неотступно, сообщая врачам о малейшем намеке на проблему. Роды давно никого не пугали, технологии позволяли избежать риска и боли. Очаговые подавления болевых импульсов доводили процесс почти до идеального, позволяя женщине ощутить рождение малыша, нисколько не страдая. Те же, кого не устраивали физические особенности естественных родов, получали желаемое материнство запланированно и немедленно, без намека на швы и внутреннее вмешательство. Ребенок извлекался настолько филигранно, что нарушенные ткани матери подвергались мгновенной регенерации и сращиванию. Процесс появления ребенка на свет превратился в шоу и праздник, который любая женщина могла спланировать по своему вкусу.
Любая женщина Союза. Но не я. Нас никогда не пугали родами, поэтому я вовсе не рассчитывала на то, что в реальности случилось со мной.
Я настолько забылась, живя с Зэлдаром, что совсем не задумывалась о том, как проходили роды у женщин в древние периоды развития. Я не изучила медицину Дальтерии, я была настолько слепа и занята мыслями о войне и неприступном мужчине, что вовсе не озаботилась тем, как обеспечить свою безопасность во время этого непростого физического процесса. И лишь сейчас, когда мое сознание померкло от боли, я с трудом пыталась разобрать написанные на экране советы по правильному дыханию. Предлагалось дышать поверхностно и легко, но как я ни старалась, бушующая внутри меня тревога заставляла легкие судорожно расширяться, и вместо плавного дыхания я втягивала воздух резко и порывисто.
В конце концов, я плюнула на чтение советов и завозилась на кушетке, пытаясь найти удобную позу. Я поскуливала и жаловалась на жизнь окружающим меня стенам, второй раз лицезревшим меня в незавидном положении. Я обращалась к бездушной черноте в окнах, но это не помогло. Как бы я ни повернулась, навязчивая боль настигала меня в любой позе. Через некоторое время я настолько устала, а быть может дело было в лекарствах, поступивших в мою кровь, что мое сознание в приглушенном освещении начало незаметно проваливаться в пустоту, рождая путанные образы. Я улетала, все глубже и глубже укутываясь темной теплой дремотой, с облегчением успевая заметить, как расслабляется тело.
Я погрузилась в сон, в котором шептала утешения Эставелла, а вдалеке на рыжем поле пробегал Фил. Я хотела помахать ему рукой, но поле внезапно вспыхнуло и загорелось. Жаркий огонь пожирал сухую траву, подбирался к моим ногам, жалил стопы и заполнял живот. Я закричала, пытаясь выбраться из этого марева и упала вниз.
В следующее мгновение я уже парила над Местерианой — технологическим городом, где располагался мой университет, наблюдая, как внизу в страхе разбегаются люди от вспышек импульсного огня, прожигающего здания, оставляющего черные рваные дыры на дорогах, уничтожающего все живое и неживое на своем пути.