Над Синим Небом (СИ)

Я переместилась на планету с незнакомым поселением и увидела схожую картину. Синие всполохи пронзали небо, срывались вниз, забирая человеческие жизни, заглушая детские крики. Массовая паника и боль. Импульсному огню было безразлично, что жалить — современные техно-нагромождения станции или живые города среди диких лесов. Он проводил знак равенства между цивилизациями, одинаково забирая достижения и ценности каждой из них. Он поедал людей, растения, дома и защитные сооружения с одинаковым аппетитом. Он выжигал планеты и космические станции с равным проворством. И в ответ на один огонь в противоположную сторону устремлялся другой.
Война.
Внезапно картина вновь поменялась и я оказалась среди скопления панически разбегающихся людей. Я была на Астри, живой планете, где я выросла в небольшом загородном доме со своей семьей. Сейчас я находилась в центре столицы Анделлы, какой я ее помнила еще тогда, между устремляющихся в небо гладких небоскребов. Я смотрела вверх и видела, как синие вспышки рассекали сгущающиеся тучи, долетали до верхушек домов и плавили их, выхватывали, словно ловцы, отдельные проносящиеся суда, спешащие убежать от общего хаоса. Корабли падали, равно как и металлические детали — куски окружающих зданий, общие крики и грохот наполнили пространство вокруг. Я стояла в самом центре площади, единственная, кто не шевелился среди общего движения.
Что-то беспокоило меня помимо смертоносных огней.
Ребенок. Его со мной не было. Он потерялся и я не знала, где его искать. Меня парализовала тревога. Как я могла потерять его? Где я оставила малыша среди хаоса и бойни? Страх холодным ветром заполз внутрь, заструился, заиграл жуткую песню, замораживая сердце. Я беспомощно оглянулась по сторонам и с удивлением обнаружила, что на город опустился туман, все люди куда-то разбежались, оставив меня стоять столбом одну посреди огромной площади. Грохот смерти затих.
Впереди между двух полуразрушенных небоскребов показалась знакомая фигура.
Я напрягла зрение. Туман немного развеялся и я с радостью опознала своего отца. Он стоял неподвижно, я почти не могла разобрать выражение его затененного лица, лишь светлые волосы разлетались в порывах слабого ветра.
— Папа!.. — я ринулась в его сторону, предвкушая встречу.
Но он не ответил. Лишь липкий туман, словно плотная жижа поглотил мои ноги, не давая им двигаться дальше.
— Папа! — снова позвала я.
Он молчал. Из моих глаз выступили слезы. Я так мечтала увидеть его и обнять. Человек, ставший центром моей Вселенной в детстве, был абсолютно неподвижен. Стоило бы побежать к нему, но он казался недостижимым. Я все-таки сделала усилие и шагнула сквозь плотный туман.
Вдруг сзади, в теряющейся дымке противоположной стороны раздался негромкий крик младенца. Ребенок похныкивал и, казалось, был абсолютно одинок в этой безлюдной тиши. Как он мог оказаться там? Я развернулась и бросилась в его сторону.
Неожиданно мое тело затряслось, а глаза открылись, возвращая меня в жестокую реальность настоящего. Истребитель маневрировал, остро изгибая траекторию. Я не успела понять, в чем дело, как он сместился так резко, что мое тело оторвалось от кушетки и понеслось прямо на металлическую обивку стены корабля.
Мышцы среагировали автоматически. Руки и ноги взметнулись быстрее, чем я летела, и первыми приняли на себя удар с твердой поверхностью. К счастью, колени полностью загородили живот, а локти, больно ударившись, спружинили, гася силу столкновения. За доли секунды я успела принять позу эмбриона, поэтому основной удар пришелся на плечо и голову, я приложилась лбом, моментально ощутив резкий звон в ушах и потеряв пространственную координацию.
Еще через секунду я упала обратно на спину, более плавно, чем взлетала, что говорило о включении систем стабилизации. Приподняла голову, пытаясь разобраться в происходящем. Не отойдя ото сна, я все еще путалась между ним и явью. Мысли упорно отказывались складываться в очевидное: потеря гравитационной координации на корабле могла быть вызвана лишь одним фактором — сработали системы резкого автоматического ухода от импульсного огня. В нас стреляли, проще говоря.
Я чуть не взвыла. Кошмар этого дня никак не хотел ускользать прочь, с каждым разом показывая свою все более страшную сторону. Мои руки и тело опутали стабилизационные нити, предупреждающие повторные резкие движения.
В дверном проеме, граничащем с кабиной управления, показалось лицо Зэлдара. И если бы я его не знала так хорошо, я бы не смогла испытать столь сильное удивление, потому что этого самого "лица" на нем-то и не было. Мужчина был абсолютно бледен, черты заострились, снова превращаясь в твердую маску, его мышцы были напряжены до предела, а в глазах… Лучше бы я не видела его взгляд. В его глазах застыл такой глубокий неподдельный страх, что я вновь не узнала мужчину. Перед моим внутренним взором пробежала картинка, как он падает в глубокую пропасть и разрушается на моих глазах, рассыпаясь темным песком. Я содрогнулась.
Зэлдар с ужасом посмотрел на мой живот, затем его взгляд пробежал по моему лицу. Казалось, он находится на грани паники, желтые глаза на бледном лице напоминали два провала в бездну. Зэлдар всегда был уверен в себе и своих выборах. Сейчас же он выглядел как птицелов, нечаянно сдавивший ладонью птицу и страшащийся раскрыть руку, дабы не узнать истину о состоянии птахи. Понятия не имею, почему именно эта аналогия пришла мне в голову, но вид Зэлдара недвусмысленно подсказывал, что ситуация дошла до критического тупика.
В кабине что-то запищало.
— Все в порядке!.. — довольно бодро для моего положения заявила я, растирая ушиб на лбу. И потянула стабилизационную нить под животом: — Теперь я вряд ли улечу!
Испуг нагонит меня вскоре, когда я осознаю, какую угрозу потеря гравитационной стабилизации могла бы нести моему ребенку, если бы он успел появиться на свет. Об этом лучше не думать.
— Аляяя… — кажется, впервые дальтериец пробормотал мое краткое имя и скрылся обратно. Только сейчас до меня дошло, что навязчивый пикающий сигнал исходящего звонка прервался и мужчина вышел на связь с кем-то.
— Остановите!.. — рявкнул он неизвестно кому.
Зэлдар говорил быстро и громко, но все же недостаточно для того, чтобы я могла расслышать полностью его речь. Его слова сопровождались изрядным количеством ругательных эпитетов, мужчина окончательно вышел из себя.
— Вы повергните всех в хаос… Уничтожить — не значит решить, вы забыли об этом! — орал он и его голос тонул в гуле аппаратуры вокруг. — …потеряли всякий разум… ликвидация… не поможет… Сами под прицелом! Никто вас не пустит, если… Вы чуть не убили!..
Я приподняла голову, стараясь разобрать слова. Зэлдар пошел на контакт с Союзом, сможет ли он договориться со своим сложным характером?..
— Хорошо!.. — в конце концов припечатал он так, что казалось, его голос сейчас выбьет дверь, разделяющую нас. — Да!.. Не тратьте мое терпение чрезмерными аппетитами… Катарию освободим… Если вы надеетесь обложить все ашеровым техногеном… пожалеете… Не рассчитывайте на так называемые блага цивилизации… не помогут… Квазар вас дери, ненасытные дроды!..
Я бы продолжила подслушивать этот весьма занятный разговор, но давление внизу живота стало невыносимым, а маленькие роботы вокруг меня, похожие на осьминогов с кучей датчиков, засуетились. Не успела я подумать, как мое тело инстинктивно согнулось, пытаясь помочь малышу родиться.
— Квазар дери тебя самого — Зэлдар!.. И ашер заодно… — проворчала я, сгибаясь снова. Ругательства придали мне сил. Я произнесла еще несколько нелестных определений всего, что творилось вокруг. Оправляясь в экспедицию на Катарию, я в самой своей безумной фантазии не могла предположить, что все сложится таким образом.
Внезапно стало легче, неожиданный прилив энергии наполнил меня изнутри, а сердце застучало, как сумасшедшее. Маленькие роботы возились с пленками, возле моих ног, принимая малыша в эластичный карман. Негромкий писк ребенка пробрался сквозь окружающие звуки и взорвался внутри меня искрящей волной, радостным вихрем заструился в душе, вырвался слезами из глаз. Ни с чем не сравнимое счастье зазвенело внутри. Я ощущала ее, новую жизнь, как поток солнечного света, внезапно забравшийся в мое исковерканное пространство. Все напряжение, боль и беды схлынули разом. Появление новой жизни перечеркнуло жирной линией мои сомнения и выглядело настоящим чудом. Совершенно естественная, природой заложенная эйфория заставила меня плакать, я протянула руки к малышу…