Когда устанет даже смерть (СИ)

– Пошли.
В беседке обнаружился Брауни. Солдат сидел, погружённый в мысли, и отрешённо разглядывал протез.
– Ты чего? – настороженно спросил его Чимбик.
– Это правда уродство, садж? – ответил вопросом на вопрос Брауни, поднимая протез.
– Это тупость Дюрана, – Чимбик зло оскалился. – Уродство, солдат, оно внутри. В душе. А то, что у нас с тобой, – он коснулся скрытых татуировкой шрамов на лице, – это так, боевые травмы. А вот лейтенант Дюран – самый настоящий урод. Моральный. Считает, что может говорить с нами, как с низшими. Пользуется защитой офицерского звания. Будто мы роботы или безмозглые киборги, которым плевать на всё, кроме дружественной метки в такблоке.
Брауни кивнул, но по его хмурому лицу было видно, что слова сержанта утешают слабо.
– Мы и есть биороботы, – напомнил Стилет.
– Да ни черта! – горячо возразил Чимбик. – Кто нам такое говорит? Дворняги? Эти генные мусорки?
При этих словах и Брауни, и Стилет огляделись по сторонам, желая убедиться, что никто не слышал слов сержанта.
– Мы – такие же живые существа, как они. Даже лучше! Да, мы не были рождены, как они, но во всём превосходим людей. Мы выполняем самые сложные задачи! Мы – элита! Тогда почему такие, как Дюран, имеют право оскорблять нас? Мне это осточертело!
Он обвёл слушателей горящим взглядом. Брауни молча разглядывал носки своих ботинок, а Стилет хмуро смотрел в сторону. Но Чимбик видел, что его слова заставили братьев задуматься.
– Ты бы потише говорил, – наконец произнёс Стилет. – До дворняг дойдёт – спишут сразу. Это дефект.
– А кто им скажет? – прищурился Чимбик.
– Сам знаешь, как за нами наблюдают.
В курилке стало тихо.
– Ладно, – Стилет взглянул на хронометр. – Пора на тактико-специальную.
Эту тему они больше не поднимали, но мыслями то и дело возвращались к словам Чимбика.
Вечером отделение вновь готовилось идти в город. Говоря откровенно, Чимбика приказ продолжать имитацию увольнительных удивил. Сержант слышал, что не только у его отделения случилось “недоразумение” с аборигенами.
Переломы, ушибы, несколько сотрясений – такой ценой туристическая зона заплатила за контакт репликантов с людьми. До летальных исходов не дошло, но пару раз сержантам пришлось отдать команду медицинским блокам рядовых на введение транквилизаторов.
Но самое удивительное во всём произошедшем – никого не наказали. Провинившихся даже не отстранили от выхода в город. Единственной разумной причиной такой беспечности Чимбик счёл давление командования на местную власть.
А командование желало как можно дольше вводить шпионов врага в заблуждение относительно числа доминионцев на Идиллии.
В каком-то смысле это порадовало Чимбика. Теперь они с братьями могут гулять по туристическому кварталу, посещать интересные места и при этом избегать навязчивого внимания аборигенов. После вчерашнего они вряд ли будут по-прежнему гореть желанием познакомиться поближе. Жаль, Блайз расстроится.
А ещё Чимбик был уверен, что гидов-аборигенов заменят программами-гидами, но к его немалому удивлению отделение встретила Талика. Гид уже ожидала их в точке сбора и радушно улыбалась. Туфли на каблуке сменила спортивная обувь. Сержант хмыкнул. Эмпат вчера сумела не только почувствовать его раздражение, но и догадалась о причине? Чимбик не смог решить, нравится ему проницательность Талики или нет. С одной стороны, группа будет передвигаться быстрее, а с другой... С другой это болезненно напоминало желание услужить – расчётливое и лицемерное.
– Рада снова вас видеть, – раздражающе-дружелюбно улыбнулась им гид.
– Садж, – спросил Запал по закрытому каналу, – а почему она рада нас видеть?
– Она не рада, – пояснил Чимбик. – Это такой обычай.
– Обычай лгать? – удивился Запал.
– Да. Называется “вежливость”, – пояснил Чимбик.
– Мы тоже рады вас видеть, – за всех ответил идиллийке Блайз.
– Садж, – не унимался Запал на канале группы, – нам тоже нужно так делать? Вежливо врать, как Блайз?
– Лично я был совершенно искренен! – встрял в разговор тот. – Мне приятно для разнообразия посмотреть на красоток, а не на кислую рожу саджа.
– Заткнись, Блайз, – приказал Чимбик.
– Кстати, – подал голос Сверчок, – а сегодня тут не только женщины.
Только после его слов репликанты заметили, что, в отличие от вчерашнего вечера, среди гидов преобладали мужчиныидиллийцы. Накануне Чимбик счёл, что дело в местных традициях. На многих планетах профессии традиционно делились на женские и мужские, и сержант решил, что болтовня с туристами – как раз такой случай. Но сейчас заподозрил, что дело в чём-то другом.
– Мэм, – обратился сержант к Талике. – У многих групп гиды сменились на мужчин. Почему?
Талика проследила за его взглядом и виновато улыбнулась:
– Вчера произошло несколько случаев... недопонимания...
Запал переступил с ноги на ногу, выказывая смущение.
– Мужчины решили, что сопровождение репликантов лучше предоставить им, – продолжила идиллийка.
– Почему? – не понял сержант.
На его взгляд, такая перемена не влияла ровным счётом ни на что.
– Потому, что они волнуются и хотят защитить нас, – мягко улыбнулась Талика.
Ответ ясности не внёс. Мужчины-идиллийцы, на взгляд сержанта, не обладали ни навыками, ни снаряжением, способными представлять препятствие для репликанта. Если бы вдруг кто-то из его братьев решил применить силу.
– Они не способны остановить кого-то из нас, – поделился наблюдениями Чимбик. – И мы не несём угрозы при соблюдении простой техники безопасности.
– Они и не собираются никого останавливать, – попыталась объяснить идиллийка. – Просто не хотят подвергать нас излишнему риску.
Чимбика эти слова неприятно задели. А затем пришло чёткое осознание одного простого факта: этот мир точно не подходит его братьям. Как ни старайся – для местных ты никогда не станешь ровней. Может, перестанешь быть имуществом, но человека здесь ни в ком из репликантов не увидят. Только источник опасности.
Почему-то эта мысль уняла зарождающуюся обиду. Всё верно. Они и есть опасность. Живое воплощение Смерти. А
значит, нужно искать то место, где навыки репликантов будут востребованы и с радостью приняты. Ну а пока он ищет это место, ему и братьям надо учиться самостоятельной жизни. И Идиллия – далеко не самый плохой полигон для такой учёбы.
В то же время идиллийцев Чимбик в чём-то понимал. Он хорошо помнил данные отчёта о вчерашней “прогулке”
репликантов. Да и в его отделении случился неприятный случай с Запалом. На этом фоне решение аборигенов оградить своих женщин от контактов с потенциально опасными гостями выглядело вполне обоснованным.
– В таком случае почему изначально все гиды, которых я видел, были женщинами? – поинтересовался Блайз.
Взгляд идиллийки скользнул по ровному строю репликантов в боевой броне.
– Наш опыт контактов с военнослужащими показывает, что в обществе женщин они менее склонны к конфликтам.
Для репликантов её слова выглядели сущей бессмыслицей. Какая разница, дворняга какого пола стоит перед ними?
Какая тут связь с конфликтами, никто их них не понял.
– Мы не делаем различий по половой, расовой или иной принадлежности, мэм, – счёл нужным пояснить Сверчок. –
Есть только дружественные, нейтральные и враждебные единицы.
Во взгляде идиллийки Чимбику почудилась жалость.
– А почему вы остались, мэм? – удивился Блайз.
Несколько секунд идиллийка молчала, будто сама до сих пор не задавалась этим вопросом.
– Вам нужна помощь, – наконец ответила Талика. – И мне кажется, что именно я сумею помочь лучше всех.
“Она в курсе, что её способен заменить электронный гид?” – пришло сообщение от Брауни на импланты отделения.
“Понятия не имею, – отозвался Блайз. – Но точно знаю, что задать этот вопрос ей будет невежливо”.
Блайз ощутил, что на нём скрестились взгляды братьев. Концепцию “вежливости” они только начали постигать и способность брата ориентироваться в этой абстрактной среде вызывала у них уважение.