Когда устанет даже смерть (СИ)

– Тогда начнём прогулку с ужина, мэм, – предложил сержант.
На этот раз обошлось без несчастных случаев с персоналом. Чимбик заметил, что теперь идиллийцы тщательно выдерживали расстояние между собой и репликантами. Не шарахались, не держались на почтительном расстоянии, а просто вели себя так, чтобы не провоцировать искусственных солдат. Точно так же, как он сам спокойно сидел у огня, но никогда не пересекал границу, за которой тот начинал обжигать.
Чем дольше сержант наблюдал за аборигенами, тем больше подозревал, что те успели пройти какой-то инструктаж касательно контактов с репликантами. Не только официанты и прочий персонал ресторана держали дистанцию, но и весёлые компании идиллийцев ненавязчиво обтекали группы репликантов, будто река острые скалы. Но при этом девушки всё так же весело махали руками фигурам в броне, а некоторые компании зазывали странных гостей за свои столики. Блайз жаждал принять приглашение, но сержанту более близкий контакт с аборигенами не показался хорошей идеей. Рано. Сперва братьям следует понять принципы гражданского общения и уяснить, что дворняги практически всегда врут.
Общепринятые нормы поведения – враньё по негласному договору, вежливость – враньё из желания наладить отношения, готовность помочь – враньё для привлечения туристов... Вся гражданская жизнь, по мнению Чимбика, была лишь сменой одного вранья на другое с редкими вкраплениями правды. Почти всегда – неприятными.
Но, как говорила Эйнджела, другого мира у него нет. И Чимбик собирался использовать те ресурсы, которыми располагал, для подготовки братьев к будущей жизни без поводка.
– Мэм, – отложив в сторону вилку, с которой научился худо-бедно обращаться, спросил Диего, – почему тут так много туристов? Они не понимают, что вероятность атаки на Идиллию почти стопроцентная?
– Люди склонны верить в лучшее, – промокнув губы салфеткой, ответила идиллийка.
Ела она немного, вновь невольно напомнив Чимбику Лорэй. Это сходство будило в Чимбике недовольство. Недавно он узнал новое понятие – кощунство. Религиозным сержант так и не стал, но слово оказалось на удивление близко репликанту. Само сравнение Эйнджелы с другими идиллийками казалось Чимбику кощунственным, словно он сомневался в уникальности, неповторимости своей живой святыни. Словно каждая черта, которую он находил и в других уроженцах Идиллии, обесценивалась в Эйнджеле.
Смутные мысли свились в странный клубок в голове сержанта. Симпатия к местным начала отдавать изменой, а любое узнавание рождало неосознанную злость. На себя, на идиллийцев, на весь этот чёртов мир.
– Верить в лучшее, мэм? – озадачился Сверчок. – Игнорируя данные разведки и общеизвестные факты? Как это?
– Жизнь часто непредсказуема, и нам нравится верить, что беды обойдут нас стороной, – по лицу Талики сержант не понял, всерьёз ли она городит эту чушь. – Что правительства заключат мир, что не станут тратить ресурсы на разрушительные войны. Что Союз не решится напасть...
– И что, все эти люди верят в лучшее? – Сверчок обвёл взглядом людную улицу туристического квартала.
Талика проследила за его взглядом.
– Не все. Кто-то, наоборот, спешит успеть до начала войны. Побывать на планете до того, как такая возможность исчезнет навсегда. Закупить больше товара, который скоро вырастет в цене из-за дефицита. Увезти семью прочь с планеты. Пройти курс лечения в единственном месте, где колонистам доступны технологии Доминиона. Но и те, и другие искренне считают, что именно с ними ничего не случится.
На террасе стало тихо, лишь ложки ритмично стучали о тарелки. Концепцию “успеть и проскочить” репликанты понимали, а вот “вера в лучшее”... По их мнению, верить в лучшее можно начинать лишь тогда, когда сделано всё от тебя зависящее для этого самого лучшего исхода. Но лететь навстречу вероятной гибели с “верой в лучшее”...
Дворняги непостижимы.
– А вы сами, – нарушил молчание Чимбик. – Вы тоже верите, что всё обойдётся?
Шесть пар звериных глаз с любопытством уставились на идиллийку.
Та медлила с ответом.
– Мне бы очень хотелось верить в это, – через какое-то время сказала Талика. – Но я предпочитаю делать хоть что-то, чтобы помочь защитить свой мир. Пусть это даже такая малость, как обеспечить вам хороший отдых.
– Мы не устали, – хором отозвались все, кроме Чимбика и Блайза.
Сержант лишь вздохнул.
– Куда пойдём сегодня? – жизнерадостно поинтересовался Блайз, отодвигая опустевшую тарелку.
– А куда вы хотите? – в тон ему спросила гид. – Через полтора часа запланирован фестиваль фейерверков, сопровождаемый уличными концертами.
Репликанты углубились в изучение справочной информации. Ни о фейерверках, ни о концертах они не имели представления. А Чимбик задумался, какую пользу можно извлечь из этого “увольнения”. Фейерверки он видел в кино и счёл фестиваль удачным совпадением. Увидеть, как реагируют дворняги на безопасные взрывы над головой, лишним не будет. Насколько сержант понял, такое развлечение сопровождало многие праздники людей. Но и оставшиеся полтора часа следовало провести с пользой.
– Мэм, поблизости есть торговый центр? – спросил Чимбик.
– Есть, – вопрос явно удивил идиллийку. – Вы хотите что-то купить?
– Нет, мы прогуляемся по нему в ожидании праздника.
“Садж, зачем нам торговый центр? Мы же не можем торговать”, – на имплант пришло сообщение от Брауни.
“Может, лучше в кинотеатр?” – предложил Блайз.
“Идём в торговый центр, – повторил сержант. – Дворняги любят отдыхать в таких комплексах, их много в каждом городе. Возможна ситуация, что нам придётся работать в толпе паникующих дворняг. Или выбивать противника из подобного здания. Не мешает составить представление”.
Братья посерьёзнели. Все, кроме Блайза.
“Кто о чём, а садж о службе...”
“Блайз лично пояснит вам концепцию общественных туалетов и их раздельного пользования”, – добавил Чимбик.
Блайз задумчиво хмыкнул и кивнул.
Поход в торговый центр, как и полагал Чимбик, вызвал немало вопросов. Один из главных – почему при наличии инфосети дворняги не заказывают товары удалённо, а предпочитают тратить время на посещение торговых центров или магазинов? Талика пыталась объяснить, но всё, что поняли репликанты – поход в магазин был древней формой социальной активности дворняг. Бессмысленной и беспощадной, как почти всё в гражданской жизни. Наличие площадки для приёма пищи и аппетитные запахи примирили репликантов с необходимостью пребывать в столь странном месте, и дальнейшие обсуждения проходили за дегустацией местной пищи. Занятие, которое никогда не надоедало прожорливым бойцам.
– А это что? – спросил Сверчок, указывая на голографическую рекламу.
На ней некто в странной экипировке палил из оружия каким-то красным лучом.
– Не слышал, чтобы проблему рассеивания лазерных лучей в атмосфере решили и кто-то принял на вооружение лучевое оружие.
– Экипировка странная, – поддержал брата Запал. – Нижняя часть лица открыта. Или потеря части головы не является проблемой для дворняг?
– Даже если они ею не думают, – засомневался Диего, – они точно в неё едят. Но это игровое снаряжение, не боевое.
– Игра? – озадачился Сверчок. – Вроде игровой формы тренировки для младшей возрастной группы?
– Вроде того.
– Но они не похожи на детей, – засомневался тот. – В чём смысл?
– Форма социальной активности, – подсказал Диего. – Они так развлекаются и учатся работать в команде.
– А почему не учиться работать в команде на снаряжении для взрослых? – Брауни озадаченно разглядывал рекламу, наклонив голову к плечу.
В СБ Консорциума и ВС Доминиона тренировки проходили в полном боевом, но с одной особенностью: при попадании пулей с краской встроенный на время учений нейроразрядник вызывал в “поражённой” части тела боль, соответствующую реальному ранению.
– Не для эмпатов, – объяснил Чимбик очевидную причину.
Заинтересованные репликанты подошли ко входу в аттракцион, наблюдая за экипирующимися идиллийцами.