Её величество
что без него погибнет, грозила суицидом. Он разрывался между нею и семьей, страдал, боялся разорвать отношения, не видел выхода из сложившейся ситуации. Но когда его убрали с руководящей должности, естественно, и ее уволили. Она еще пыталась цепляться за любовника, но на него свои проблемы навалились. А может, и правда, что ему опостылели ее истерики и он во всем сознался жене и покаялся. А та научила его как отвязаться от любовницы. И он сказал своей бывшей пассии: «Хочешь привести свою угрозу в исполнение? Это твоя жизнь и тебе не пятнадцать лет, ты сама обязана ею распоряжаться. Тебе решать: сделаешь ты глупость или одумаешься. Я тебя не завоевывал, ты сама ко мне пришла. Я ничего не обещал. Мне жалко тебя, но это не любовь, если по принуждению, под дулом пистолета, который может выстрелить в любой момент. Я не хочу и не могу больше обманывать семью. Я тебя предупредил и этим снял с себя ответственность за твое дальнейшее поведение, и не считаю себя виноватым перед тобой, потому что сполна получил за свою ошибку. Я проклинаю себя за слабость». Откуда я все это знаю? Об этом будто бы рассказала его жена одной из бывших сотрудниц своего мужа. Ну, а она, сами понимаете, всем нам.А через год я встретила эту женщину на берегу реки с другим мужчиной. На вид он был моложе ее лет на десять. Спортивный парень и, похоже, неглупый. Этакий добрый деревенский крепыш. Он развлекал ее собаку и при этом странно сюсюкал с ней, как это обычно делают женщины, засидевшиеся в девках, или замужние, но бездетные, для которых собака – свет в окошке. Со стороны это смотрелось, по меньшей мере, смешно, если не сказать жестче.
«И тут не упустила свой шанс? Чем взяла? Это случайность или у нее есть продуманная система поиска партнера? – задумалась я. – Во что она превратила этого здоровяка? Конечно, он, наверное, хороший добрый заботливый парень, но разменивать себя на капризы престарелой хитренькой дамочки и на ее собаку… Дикость, тупость какая-то», – недоумевала я.
Тоня меня не узнала, иначе бы не оставила наедине с новым любовником. Наверное, он заметил мой удивленный взгляд и, когда она ушла купаться, спросил меня: «Вы знакомы с Тоней и ее бывшим мужем? Что вы знаете о нем?» «Мужа?» – удивилась я про себя.
«Вы, правда, хотите о них все знать? Я не занимаюсь пересказыванием сплетен. Историю ее жизни вы должны услышать от нее самой. Но если любишь, то не имеет значение, что было раньше», – ответила я.
«В моем возрасте не начинают жизнь заново без оглядки на пройденный путь», – объяснил молодой человек.
«Слышу слова не мальчика, но мужа», – удивленно констатировала я.
«И все же вам что-то не понравилось в наших отношениях. Что именно?»
«Вы молодой, здоровый. Вам детям надо отдавать свою любовь, а не собаке. Хотя, конечно, каждому свое», – сказала я как можно тактичнее. Мне было искренне его жаль.
А сама подумала: «Чем она такого приятного мужчину приворожила? Кто бы меня этому научил? И в лице ее нет ничего особенного, и красоты фигуры я не приметила. Худая, вялая, словно сушеная вобла. Заговор, что ли, какой знает?» И тут же внутренне посмеялась над своей глупой мыслью.
– Я бы ему показала, кто он такой, покрутила бы у виска пальцем! – вскипела Инна.
– Зачем лезть в чужую жизнь, пусть сам разбирается в своих заморочках. Может, она его тип женщины и именно в ней он видит свое счастье. Не за тем они отыскали друг друга, чтобы из-за моего бестактного вторжения потерять свою любовь.
– Не думаю, что ты права. Скольких молодых людей, «проснувшихся» слишком поздно, знаю я среди своих знакомых! – гневно возразила Жанна.
– А зимой я встретила Тоню в лесу на лыжне. Она после поворота на боковое ответвление дороги впереди меня оказалась, и я невольно стала разглядывать ее и сравнивать с женщиной, двигавшейся по параллельной лыжне.
Палки Тоня поднимала высоко, смешно вскидывая руки-крылья – как у недельного цыпленка. Опускала же их вяло, мягко и при этом будто приседала в неловком реверансе. Сзади казалось, что при каждом шаге она делала бессильную попытку взлететь. Мне все время представлялось, что вот-вот она мешком осядет в снег и уже не встанет.
Смешно и грустно было следить за нею. Меня раздражала необходимость ее огибать. По соседней лыжне размашисто и уверенно шла немолодая женщина. Она двигалась короткими резкими сильными толчками и прекрасно управляла своим полноватым телом на поворотах. Вскоре она скрылась из глаз. И я перешагнула на ее лыжню и тоже укатила подальше от этой хитрой… «девицы». Она опять мне жутко не нравилась.
«Теперь в лесу ищет себе очередную жертву? Падать на лыжне перед мужчиной станет? – презрительно решила я тогда. – А почему презрительно? Она, наверное, гордится собой. Мне встречались женщины умеющие заставить мужчин делать что-то для них под тем «соусом», что, этим оказывают им честь! Как правило, эти дамочки были капризны, настырны, бесцеремонны и бестактны. Не понимала я тех мужчин.
– Может, именно этой своей беззащитностью и беспомощностью Тоня привлекала к себе мужчин? Они чувствовали себя с ней сильными, уверенными. И попадали в ее цепкие ручки. Жанна, как ты считаешь? – спросила Инна.
– Может быть. – Только и сказала.
17
– Страсть со временем остывает, а нежность – одна из духовных составляющих любви – остается на всю жизнь. Она вечная, как и настоящая любовь. Нельзя строить семью только на страсти. – Аня с самым серьезным видом «ударилась» в философию. Она, будто готовясь к беседе с подопечными старшеклассниками, проговаривала свою речь.
– Пока двоим хорошо вместе в постели, о духовном сближении у них речи не идет, даже если оно и присутствует. «Природа, матушка, природа!» – рассмеялась Инна.
– Не скажи. Нежность во всем сопровождает настоящую любовь, – заметила Жанна. – Страсть – это начальная фаза любви, а затем она переходит или не переходит в настоящую стабильную любовь. Если духовная связь не рождается, люди чувствуют себя несчастными. Спокойная любовь возникает между женатыми, а женятся