Злодей не моего романа

 Я испуганно замерла в руках Рика. Он обернулся и рявкнул.
 — Вон!
 Женщина подпрыгнула, захлопнула дверь. В коридоре раздалась торопливая тяжелая поступь. Я подумала, что вероятнее всего побежала несчастная за охраной. И правильно, в конце концов, место для того, от чего она нас оторвала, выбрано не самое подходящее.
 — Надо уходить, — шепнула я.
 — Нет, — одно единственное слово. Он медленно пошевелил бедрами, я застонала, почувствовав его внутри. Думать про медсестру и охрану сразу же расхотелось. Одно резкое движение — и из горла снова вырвался полустон-полухрип.
 — Ри-ик!
 Он вытягивал мою душу, уводя за собой, подчиняя своему танцу. Я выгнулась дугой, прикрывая веки, страшась потеряться, не вернуться в родное тело. Слишком сильные эмоции, слишком яркие.
 И вдруг я вспомнила. Не знаю, как работает мой блаженный мозг, но видимо как-то работает. Жила же я с ним все это время. В данный момент он просто взял и вытолкнул на поверхность памяти фамилию.
 — Куи-ил, — застонала я и тут же почувствовала резкую боль в ключице. Вскрикнула, перед глазами запрыгали оранжевые точки. Рик рычал.
 — Повтори, — я испугалась его тона, по-настоящему испугалась. Таким он не был даже когда вышвыривал Арона из окна. Схватилась за прокушенное плечо, руки коснулась теплая влага.
 — Кто? — продолжал допытываться Рик.
 — Куил. Фамилия, — зашипела я, пытаясь вырваться из его рук. — Ты — псих! Эйна Куил. Я вспомнила.
 Плечо невозможно саднило. Я стиснула зубы. Его дыхание стало чуть спокойнее, утробный рык прекратился. Он подтянул меня ближе за талию, оторвал руку от плеча и осторожно коснулся языком кожи. Боль тут же отступила. Ощущала себя немного странно. Сколько раз видела, как животные зализывают раны, да и сама, обрезавшись, тяну руку в рот, но это... Это совсем другое. Бес поднял мою ладонь и слизал кровь.
 — Ты всегда кусаешься во время секса? — возмутилась моя наконец пришедшая в себя персона. Я попыталась отодвинуться и нащупать в темноте джинсы.
 — Только когда меня называют чужим именем.
 Бес опередил, безошибочно ориентируясь со своим нечеловеческим зрением, нашел одежду, усадил на нечто горизонтальное, кажется, стол, и одел.
 — Слушай, я и сама могу, не маленькая.
 Не внял ни одному слову. Хоть головой об асфальт бейся.
  
 Глава 10 
  
 Щурясь, вышла в ярко освещенный коридор. Бес, не отпуская мою кисть, вынул из кармана телефон.
 — Кларк. Лена вспомнила. Фамилия Эйны — Куил... И да, Кларк, пусть девушке найдут хирурга для пластики. Деньги будут. Столько, сколько надо... Мне плевать, пусть лицо восстановят, остальное по возможности.
 Отключился. Я задушила невесть откуда вылезшую материнскую нежность к этому мужчине и попыталась оглядеть левое плечо, оценить нанесенный внешности очередной ущерб, уже прикидывая, как наматывать на себя несчастный шарф, но к своему удивлению ничего, отдаленно похожего на укус, не обнаружила. Пару своих родинок, тоненькие полосы старых шрамиков от кошачьих когтей, все...
 — Ри-ик, — позвала я, даже толком не зная как оформить назревший вопрос. К счастью, он понял и так.
 — Следов не будет.
 — Вообще?
 Он вздохнул.
 — А ты видишь?
 — Не-ет. Погоди, — я перевела взгляд на свои ноги. — А там тоже не осталось?
 Рик обернулся.
 — Где?
 — Ну как где! — начала я, не почуяв подвох. — На бе...
 В почерневших глазах мужчины закружились веселые чертенята. Я осеклась.
 — Проехали. Нам направо или налево?
 Он улыбнулся, повернул налево. Я шла рядом, осмысливая новое открытие.
 — То есть в принципе ты можешь есть и не убивая людей?
 Встречная троица врачей, среди которых было две женщины, испуганно шарахнулась от нашей пары. Я прикусила губу. Язык мой — враг мой. Кажется, я повторяюсь. Рика позабавил мой вопрос.
 — Ты корову перед дойкой тоже убиваешь?
 Я поперхнулась.
 — Ни фига себе сравнение! Я ж теперь молоко пить не смогу!
 Он засмеялся. Нет, честное слово, засмеялся. Я заворожено смотрела на его профиль. Улыбка осветила черты, сделала их мягкими, человечными, живыми, добрыми. Женское чутье в кои-то веки заставило промолчать, не высказаться вслух, не спугнуть мгновение. Оно не принадлежало мне. Это его мгновение свободы от собственного тяжелого характера. Увы, я наслаждалась недолго, не больше нескольких секунд.