Злодей не моего романа

 Я про себя улыбнулась. Стандартный женский ход. Сколько я таких вещей слышала и видела — не счесть. Сейчас закончит рассказывать, как им было хорошо, и переключится на мои небогатые внешние данные. Вот значит, откуда наша панковская внешность? У страха довериться ноги растут прямо из этой пухленькой жо... пятой точки. Наподдать бы по ней хорошенько.
 — А Вы кто? — тактично высунулась я, переводя стрелки на себя. Достала мужику по нервам ездить.
 — Я — Марианна.
 Гришаня наврал.
 — Я думала, тебя того, — я изобразила руками жест, наподобие того, которым открываю бутылки с минералкой.
 Марианна окинула меня прохладным взглядом.
 — Никакой женственности, нежности.
 О! Говорила, на мои небогатые перейдет.
 — Что есть, то есть, — спокойно улыбнулась я.
 — Исчезни, — наконец, очнулся Рик. — Хочешь умереть?
 — Нет.
 Женщина ретировалась. Мы остались вдвоем. Мозг лихорадочно работал, пытаясь быстро сообразить, как склеить все то, что эта носорожиха только что поколола. Я настороженно наблюдала за Бесом. Разумных идей в голову не шло. Рик не шевелился. Знать бы их прошлое.
 Она сказала, что заменить ее никто не смог, значит, он любил. Я вспомнила страх, что догадаюсь о необходимости во мне, фразу: «Предашь — убью». Он любил ее по-настоящему и верил. Избавился от всяких напоминаний о ее власти над ним. Почему Гриша считает ее умершей? Брат ненавидит Беса за несуществующее убийство этой женщины. Голова пухла, выстраивая различные варианты логических цепочек.
 Давай же, милый, докажи мне, что ты здесь главный. Рик, пожалуйста. Черт! Как она его обволакивала? Говорила, что любит, что он единственный? Да, так вернее всего. Обнять нельзя — поймет как жалость, сказать ничего нельзя — определит как ложь.
 Он шевельнулся. Я поймала ледяной взгляд серо-желтых глаз. Исчез. Услышала, как закрылась дверь библиотеки. Тяжело протяжно вздохнула. Эх! А еще собака комнатная, называется! Даже успокоить не могу. Мелькнула мысль. Не стала уточнять ее верность или разумность, уповая на везение.
 Подошла к двери, за которой скрылся мой Бес, внимательно оглядела пол. Да. После такого внешность точно не улучшится. Жизнь моя жестянка, к пиявкам ее в болото! Фигуристая Марианна еще ответит за то, что я вынуждена делать по ее милости! Села, опершись о стену рядом с косяком. Придется подождать. Дрема опустилась незаметно.
 Почувствовала прохладное дуновение. Теплые сильные руки бережно подняли меня с жесткого пола. Эти нежные прикосновения могли принадлежать только одному мужчине, наверное поэтому я не спешила проснуться. Тела коснулось нечто мягкое. Болезненно застонала и вытянулась во весь рост. Все ныло. Бес гладил меня по голове, спине, потом начал осторожно разминать затекшие мышцы. Ничего более приятного в жизни не ощущала.
 — Ри-ик, — простонала я, отгоняя сон. Приоткрыла веки. В серо-желтых глазах светилась решимость. Я порадовалась. Не знаю, к чему этот взгляд, но все лучше арктического льда. Склонился.
 — Я передумал. Даже если найдешь способ вернуться, живой ты от меня не уйдешь.
 Подавила усталый стон. Час от часу не легче! Это уже переходит разумные пределы.
 — Рик, я не принадлежу тебе.
 Он зарычал.
 — Ошибаешься.
 Я повернулась на живот и уткнулась носом в диван. Соображать, как доказать обратное, не причинив боли, не было сил. Он лег рядом, теплое дыхание коснулось затылка.
 — Ты — моя.
 Прижался щекой к волосам. Ладони прошлись по спине и бедрам, забрались под его же собственную майку. Я ощутила поднимающуюся волну желания. Пальцы коснулись живота, груди. Глубоко задышала. Бес очертил языком контур уха.
 — Ты не будешь кричать чужое имя. Никто другой не коснется тебя.
 Его ладонь спустилась в джинсы...
 — Убью всякого, кто подойдет к тебе.
 ...Еще немного ниже, проникая между бедер. Я выгнулась дугой и застонала.
 — Ри-ик!
 — Только мое имя. Ты — моя.
 Вторая рука приподняла меня и накрыла грудь. То, что этот мужчина мог делать, нужно было записывать и продавать как наркотик. Раздел меня, затем услышала шуршание одежды за спиной. Позвоночника коснулись нежные влажные поцелуи. Я попыталась развернуться. Не позволил.
 — Ри-ик! — снова застонала я, когда ощутила внутри.
 — Да.
 Зубами прикусил мочку уха, тут же лизнул, продолжая двигаться во мне. Я выгнулась, вцепившись ногтями в мягкую обивку.
 — Никто другой не окажется на моем месте.