Злодей не моего романа

 Неудачливого Витю прижали к стене за горло в сопровождении жуткого женского визга и тихого, но впечатляющего рычания. Я приготовилась терять сознание. Однако бывший любовник сделал это за меня, чем несказанно поразил. Вот не знала, что он такой слабонервный. Тоже мне защитник. Где глаза мои были?
 — Фу-у, — брезгливо протянула я. Рик обернулся. Взгляд прояснился, сейчас в нем читалось удовлетворение. Я поразилась Витькиной везучести и своей непосредственности. И то и другое пресекли вероятное убийство. В кои-то веки мой язык сыграл мне на руку.
 Рик не слишком аккуратно поднял бесчувственное туловище с пола за шкирку, обнял меня за талию и направился к выходу. Вслед неслось нечто нечленораздельное. Я семенила, осторожно косясь на Витю и вздрагивая, когда его ноги задевали очередной порог или ступеньку. Наконец, бывший любовник очнулся, даже застонал, подлец эдакий. Я не стонала в руках Рика (секс не в счет). Всякие теплые чувства, до того еще жившие в душе, потухли, смытые водопадом презрения. В холле нам преградил дорогу охранник. Этого уважаю! Правда, толку от него было немного. Бес холодно нараспев попросил отойти, что мужчина и сделал. На улице, завернув в проулок, мой панк остановился, отпустил меня, прижал перепуганного Витьку к стене, благо не за горло.
 — Еще раз увижу рядом с ней — убью. Ясно?
 Тот усиленно затряс головой, получил свободу и удалился позорным бегством. Рик повернулся, рывком притянул меня к себе, прижал все к той же стене, склонился к уху.
 — Повтори все то, что говорила мне вчера.
 — Рик...
 — Немедленно.
 Я поднялась на носочки, уткнулась носом в теплую шею и обняла.
 — Рик, ты и так все знаешь, — голос звучал глухо. Обреченно вздохнула. Рано или поздно все равно придется произнести эту фразу вслух, так почему не сейчас? Хуже уже точно не будет. — Я — не она. Мне не нужны другие и не нужно от тебя ничего кроме тебя самого.
 Он молчал. Я сильнее сжала объятия. Ну давай же, хороший мой. Ты все знаешь, только поверь. Просто поверь.
 Поверил. Расслабился. Теперь я вцепилась в него, повиснув на шее. Это была победа! Я победила! Нет, войну за доверие еще не выиграла, но половину пути преодолела. И это заставило все внутри петь и светиться, и танцевать.
 Господи! Как я вообще жила без него?
 Бес пошевелился, снял мои руки с себя, поцеловал в висок. Я смотрела в бесценные серо-желтые глаза и умирала от неясной нежности, почти дикого материнского инстинкта, желания самой убить Марианну, медленно, заставить ее страдать так же, как она заставила страдать его. Это выжигало. Я физически ощущала его боль. И он понял. Я увидела это по его лицу. Он осознал, насколько сильно я связана с ним.
 Коснулся пальцами моих губ, обвел контур, погладил подбородок. Я заворожено наблюдала за черными ресницами, ждала, когда вновь смогу видеть его бесподобные глаза.
 — Я знаю, что ты — не она, — неожиданно прошептал он. С трудом расслышала тихие слова за уличными звуками. — Слишком сильная. Слишком умная. Слишком независимая. Всего слишком. Ты не говоришь об этом, не стремишься ничего доказать, ты просто такая есть и знаешь об этом.
 Замерла, сделав неожиданное открытие. Я не просто нужна ему. Все мои эмоции взаимны. Он боится потерять. Боится, что предпочту уйти, оттого и угрожает смертью при случае. Боится оказаться бессильным перед моим выбором. Захотелось смеяться своей глупости. Нет, с «умная» Рик определенно переборщил.
 Резко подалась вперед и, встав на носочки, прижалась к его губам. Он целовал, прижав к стене, нежно, страстно, томительно долго. Одна за другой сознание смывали волны наслаждения близостью, абсолютной близостью, не только физической, но и духовной. Я поняла. Вот оно, то, чего так боялась — я срослась с этим мужчиной, стала единым целым окончательно...
 Метро встретило нас своим непередаваемым, неповторимым запахом резины, прохладной сырости и еще чего-то, что есть только в подземке. Рик удержал дверь и пропустил меня вперед, попутно сорвав листовку с соседнего стекла.
 — Что это?
 Он молча протянул мне бумагу. Я опустила жетон, дошла до эскалатора и только там развернула. Заранее знала, что это будет фотография и описание пропавшего человека. Чаще их печатают на черно-белом принтере и развешивают по городу. Как правило, пропадают подростки, дети... С листка на меня смотрел молодой мужчина, красивый молодой мужчина. Я удивленно взглянула на Рика.
 Он расстегнул карман куртки и вынул еще один свернутый портрет. На фотографии был изображен милый юноша лет двадцати. Он улыбался. Эту фотографию верно любящие родственники или родители взяли из домашнего архива. Я поймала прищуренный взгляд пожилой женщины ступенью выше и, сложив оба листка, вернула их Рику. Он прижал меня к себе, склонился к уху.
 — Их будет больше.
 — Насколько? — прошептала я.
 — Не знаю. Смотря для чего они нужны Марианне.
 Сердце подпрыгнуло к горлу, потом упало в живот и пустилось наутек. Нет, не от страха за этих парней. Все намного эгоистичнее и проще. Рик говорил. Он впервые объяснял что-то.
 — А Гриша ничего толкового сказать не смог?
 — Нет. Он указал место, но она ушла. Георг поведал ей о тебе все, что знал, в том числе и об этом мире. Она здесь одна. Закона над нами нет. Марианна любит власть.