Злодей не моего романа

 — Даже не пытайся.
 Да я в курсе, что «не пытайся». У тебя попытайся! Лихорадочно соображала, что б такое придумать.
 — Маленькая, ты обещала.
 Вот это-то и пугает!
 — Я не умею! — невпопад ляпнула я первое, что вкатилось в голову.
 — Научишься, — убежденно произнес мой муж.
 Замечательно! А поинтересоваться, хочу ли я такими вещами заниматься, тебе в голову не приходит, да? Вот кроме желания слинять, ничего больше в себе не ощущаю. Кинула затравленный взгляд на дверь.
 — Нет.
 — Когда не надо, ты говоришь много! — возмутилась я. Бес засмеялся.
 — Иди сюда.
 — Зачем? — насторожилась я, прижала вместо щита к груди подушку и постаралась боком сползти с дивана. Хищник раздраженно рыкнул, сделал единственный бросок, я оказалась в цепких объятиях, причем спиной к нему.
 — Ты уверена, что, — последовал скептичный смешок, — не умеешь?
 Я утвердительно кивнула головой. Дыхание сбилось. Ладно. Теперь я хотела, но совсем не устраивать одиночное представление.
 — Значит, будем учиться.
 В панике задержала дыхание. Не специально. Само собой так получилось.
 — Дыши, маленькая. Чего ты боишься?
 — Я не боюсь, я...
 — Снова? И снова меня?
 Я сжала губы. Рик провел ладонью по шее, очертил костяшками подбородок.
 — Почему?
 Остро ощущала на себе пристальное внимание черных ласковых глаз. Говорить стало как-то сложно, поэтому я просто пожала плечами.
 — Закрой глаза.
 — Зачем? — напряглась я.
 — Делай, что говорю.
 Я попыталась вырваться. Не пустил. Молча держал. Тогда уставилась прямо перед собой в стену.
 — Маленькая, я могу сидеть очень долго, — шепнул он на ухо.
 Подумала, вздохнула и подчинилась. Не знаю, уж чего я ждала, но точно не последующего.
 — А теперь послушай меня, глупая маленькая девочка. Все твои представления о себе самой глубоко ошибочны. Ты искренне веришь в то, чего просто не существует. Твой запах сводит меня с ума, твои движения завораживают. Ты похожа на ожившую тонкую статуэтку кошки, только нежнее, изящнее, невесомей. В лесу у меня на руках ты была черной, независимой, самостоятельной, я же хочу, чтобы ты стала домашней, стала моей, не позволю тебе носить этот цвет снова. Я обожаю наблюдать за тобой, обожаю чувствовать твое гибкое тело, слушать твои стоны, твой голос, и свое имя из твоих уст. Когда я чувствую твое желание, перестаю нормально контролировать себя и свои действия, а если и делаю это, то исключительно ценой неимоверных усилий. И мы оба прекрасно знаем, что ты соврала. Ты слишком любишь секс, чтобы ни разу не потакать своим потребностям и желаниям. В первое же утро, глядя, как ты прогибаешься под струями воды в моем душе, представил восхитительную картину. Мне мало моей фантазии, я хочу видеть все наяву, и только ты мне можешь дать то, что так давно желаю.
 Он вздохнул, очертил линию моих скул, носа, легко надавил на нижнюю губу, поцеловал нежно, ласково. Я боялась пошевелиться или открыть глаза по нескольким причинам сразу. Во-первых, длиннее еще ничего Рик не говорил никогда, во-вторых, после с трудом выдавленного из себя «ты мне нужна», это было просто... ой, ну а в-третьих... в-третьих, все, что он сказал обо мне, не укладывалось в голове. Смотрясь по утрам в зеркало, никогда не видела ничего, отдаленно напоминающего изящное и невесомое, скорее грузное, всклокоченное и опухшее.
 — Ты сказал, что я неприметная, — решила зачем-то припомнить я. И, кажется, решила обидеться. Раньше как-то не признавалась себе, что слово это гвоздем засело в памяти.
 Рик вздохнул.
 — Маленькая, неприметная для Георга. Слишком дорогая, слишком спокойная.
 Он осторожно ослабил хватку, без намека на желание, уткнулся носом в мои волосы и как тогда, в больнице, запел мягко, низко, мелодично. Я расслабилась, поерзала, устраиваясь поудобнее, и благополучно провалилась в сон.
 Мне снился лес, густой, непроглядный ночной лес. Я брела, не разбирая дороги, брела вперед. Где-то рядом отчетливо ощущались чужие крадущиеся шаги. Не слышались, именно ощущались. И я не боялась. Не боялась этого леса, не боялась того, кто прятался за деревьями и следил за мной. Напротив, все казалось таким знакомым, родным, правильным. Со спины тело накрыли теплые руки, забрались под майку, расстегнули джинсы. Я протяжно выдохнула. К чему сопротивляться, если знаю эти длинные пальцы как свои. Это ты крался в темноте за спиной? Зачем?
 Рик провел языком по шее, безошибочно вызывая поток потрясающих ощущений, волнами разбегающихся под кожей. Я выгнулась, ожидая дальнейших прикосновений.