Злодей не моего романа

 Недовольно тряхнула головой. Чего это я? Нашла, кого жалеть! Сам захотел... За шиворот никто не тащил, еще и рюкзаком с железками по чайнику настучали. Эх, Катюша. Может, оттого и понравилась? Кто его до нее бил? Бес, и тот толком не трогал. Вот мужика и потянуло на острое.
 Тихо начала скучать по родителям, по папиной невозмутимости, по маминому командному тону, по сестренке. Есть расхотелось. Я дожарила последний блинчик и взялась мыть за собой. К слову, готовить с одной рукой гораздо проще. Кое-как намылила чашку из-под теста, половник, сковороду. Последняя предательски выскользнула при попытке прополоскать ее водой и неприятно грохнула об остальную посуду. Я зло матюкнулась, чем породила вихрь... Правильно, Рика.
 — Что, маленькая?
 — Ничего, — буркнула я, про себя обещая выкинуть сковороду к чертовой матери. Просто из вредности.
 Теплые руки из-за спины накрыли мою ладонь, смыли с нее мыльную пену. Поднял меня на руки, молча вынес в зал, усадил на диван.
 — Сиди тут.
 Я, открыв рот, во все глаза смотрела на него. Исчез. Поскольку ничего толком не поняла, решила на всякий случай послушаться. Кто его знает? Может, сказала что не то или сделала? Минут через десять вернулся, снова поднял, принес на кухню, усадил на стул, пододвинул к столу.
 — Как закончишь, скажи, — и исчез.
 — А так... я... это... как-то... не очень... Ага, — выдала я в пустоту не самую информативную в своей жизни речь.
 За десять минут Бес успел вымыть посуду, сварить мне кофе, причем вкусно пахнущий кофе, и поставить все на стол. Я честно тихонечко пыталась переварить произошедшее, но мозг отчего-то отказывался принимать реальность. Осторожно попробовала напиток. Понравилось. Как умудрился?
 Так и просидела в ступоре с золотой, по моим личным меркам, чашкой кофе ближайшие минут сорок, слушая грохот за стеной, пока Рик не появился сам.
 — Ты почему не ешь?
 Я подняла на него несчастные глаза.
 — А... я и... не очень... — речь не спешила радовать хозяйку. Я протяжно вздохнула и снова испуганно на него уставилась. Он нахмурился, отодвинул с края стола все в сторону, поднял за талию и усадил на освобожденное место. Теперь серо-желтые глаза смотрели на меня внимательно, серьезно.
 — Что?
 Эх, сама б еще знала, как объяснить.
 — Мне такого никогда не делали, — невнятно изрекла я.
 — И все? — удивился Бес. — Ты поэтому так расстроилась?
 — Я не расстроилась. За мной никто так никогда не ухаживал. Ну, цветы там дарили, мягкие игрушки, конфеты — да, еще в кино водили, один раз в театр, а в шестом классе в цирк. На этом фантазия человеческой сильной половины заканчивалась, по крайней мере, той половины, представители коей попадались мне. А вот чтобы так... никогда, — я снова протяжно вздохнула и благоговейно уставилась на свою чашку, с которой почему-то не хотелось расставаться. Рик засмеялся искренне, от души. Забрал у меня изящное фарфоровое чудо, отставил в сторону, обнял.
 — Маленькая моя.
 Я закрыла глаза и растеклась в его руках.
  
 Глава 30 
  
 За полторы недели произошли три важных события.
 Закончили зеркальную спальню, Рик заставил меня смотреть на наше отражение и хуже всего, что мне это понравилось.
 Подвал Бес переоборудовал под погреб для спиртного и забил его ромом доверху. Прямо не дом, а мечта алкоголика.
 Мне все-таки разрешили снять гипс. Так что к вечеру того же дня, когда нас принял хирург, я сидела на диване и разглядывала довольно интересный синеватый оттенок кожи. В общем, и раньше ломала конечности, а потому лично настояла на том, чтоб разрезал и разламывал ненавистную конструкцию Бес. Его сил на это с лихвой хватало, к тому же он со мной всегда аккуратный, нежный. То, что надо.
 — Это пройдет, — успокоил он меня.
 Я улыбнулась.
 — Знаю. Не впервой.
 Он небрежно откинул серое безобразие на новенький паркет, подтянул меня к себе, поцеловал. С готовностью откликнулась на ласку. Обняла обеими руками за шею. Так давно хотела это сделать. Серо-желтые глаза потемнели.
 — А теперь ты выполнишь обещание.
 — Какое? — не поняла я.
 — Уже забыла? Так быстро?
 Черт. Вот теперь вспомнила. Испуганно уставилась на него.
 — Прямо сейчас? — сердце мгновенно провалилось в желудок и предательски затаилось там, где-то в области печени... или за ней.
 — А когда? — черные глаза ясно говорили о назначенном мне точном времени, то бишь, выразительно так приказывали приступить к исполнению показательного выступления немедленно. Я ретировалась на другой конец дивана.