Ростерия (СИ)

— И они верят? — донельзя удивилась Сонечка.
— Мои отец с матерью не настолько наивны, — закатила глаза та. — Подозреваю, они догадываются, что я нашла приятеля среди персонала, но не хотят меня смущать и подыгрывают. И ты не ответила на вопрос.
— Во-первых, в это время я работаю, — резонно заметила Кунжутова.
— Аргумент, — согласилась блондинка.
— А во-вторых, мой работодатель очень мнительный. Он заставляет всех, кто трудится на него, подписывать разные бумаги, документы о неразглашении, моих родителей в том числе…
— Никогда бы не подумала, что у Олега Ярославовича есть что-то, что можно разглашать, — засомневалась та.
— У всех есть, и все скрывают.
— И ты уже знаешь что-то, чем можно шантажировать Лихоборова старшего? — подмигнула Лиза.
— Ещё нет, но ведь всё только впереди, посвящение в фавориты, например, тогда, я уверена, у него появится много тайн.
— Ты думаешь, именно он станет фаворитом? — нахмурилась девочка.
— Не обижайся, но да. Я всё-таки кое-что иногда слышу, не глухая же, и договоры о неразглашении чего-бы-то-ни-было никто просто так заставлять подписывать не станет. Есть у него какой-то козырь в рукаве. Но ты не расстраивайся, может быть, твой отец понравится королю больше.
— Я и не расстраиваюсь! А какой козырь?
— Надо же, какая ты простая! Такие тайны мне, разумеется, неизвестны, я и работаю здесь недолго. Но если бы и знала, вряд ли бы рассказала тебе.
— Вот, оказывается, какая ты! А ещё другом называется!
— Лиза, мы знакомы с тобой не больше двух лет…
— А ты привыкла измерять дружбу временем? — на такой категоричный вопрос Софья ничего не смогла ответить.
— Своя рубашка ближе к телу, — начала оправдываться она.
— Почему ты постоянно используешь поговорки? Речь у тебя, как у сапожника, — прервала приятельницу блондинка.
— Я же частенько нахожусь на кухне, среди поваров, а они с сапожниками одного поля ягоды. С кем поведёшься, от того и наберёшься.
— А сейчас ты специально перебарщиваешь.
— Ты меня раскусила. А теперь моя очередь, — Сонечка грозным следователем глянула исподлобья на подругу. — Каждый раз, когда вместе с вами приезжает твоя сестра, ты остаёшься и общаешься с ней.
— Ты имеешь что-то против? — хихикнула блондинка.
— Нет, но мне интересно, почему я так редко её вижу? Ей у нас не нравится?
— Во-первых, ты должна радоваться, потому что навещай она вас чаще, сразу бы тебя раскусила, смышлёная больно. Во-вторых, она много болеет, мы оставляем её на попечении врачей.
— А что же сами ездите? — хитро спросила рыжая девочка.
— Не знаю, — буркнула Лиза. — Кажется, отец что-то говорил о королевском дворе и тяжёлом положении…
Соня милостиво закончила опрос, встала, задвинула ногой табурет под стол и пошла к обшарпанному, но милому шкафчику, что стоял около сломанного мехкамина. «А в правом крыле новых приборов совсем нет, наверное, гостям не хотят показывать», — решила про себя средняя Заболоцкая. Тем временем Сонечка достала из тумбы припрятанный кусок пирога с вишней, конфеты и потемневший от гари чайник.
— Ого, кто-то ещё использует такие штуки? — воскликнула Лиза, указывая на последний предмет, извлечённый официанткой из буфета.
— Да. Я, — коротко и исчерпывающе сказала Софья. Девочка поставила на испещрённый нацарапанными надписями стол еду, потом две не очень чистые, с благородным налётом чая, как говорила Соня, чашки, развела своими силами в камине огонь и подвесила над пламенем чайничек.
— Как ты это сделала??? — блондинка подорвалась со стула и в мгновение ока оказалась рядом с подругой.
— Что?
— Ты с помощью двух булыжников получила искру!
— Это не булыжники, а кресало и кремень. А ты не знаешь, как работает ваш механический камин? — поинтересовалась рыженькая. Елизавета покачала головой, внимательно рассматривая руки приятельницы, словно те были сделаны из золота.
— Если коротко, то при ударе железки о камень высекается искра. Прекрати поедать меня глазами, мне неловко. Я сама этому совсем недавно, две недели назад, научилась. Обычно я использую огниво, оно для меня гораздо удобнее, но своё я забыла дома, а те, что выдаёт Лихоборов старший, всегда остаются на той кухне.
— Научишь меня? — спросила жадно Заболоцкая.
— Зачем тебе? — удивилась та. — В твоём доме наверняка есть подходящее устройство. Если не несколько.
— Для чего-нибудь, да пригодится, просто научи. Пожалуйста!
— Какие же вы дворяне амбициозные, — рассмеялась Кунжутова. — Всё вам нужно, всё вам обязательно, всё вам интересно. На двух стульях не усидишь.
— Ты меня ещё не знаешь, я усижу, так что не беспокойся, — весь вид Лизаветы выдавал воинственный настрой.
— Давай попробуем. Будущий чай убегает!
Когда горячий малиново-травяной напиток был разлит по чашкам усилиями обеих девочек, Соня вытерла руки и опять взяла кусок железа с кремнём.
— Всё ещё хочешь пробовать? — вдруг засаленная дверная ручка задёргалась, затряслась, косяк заходил ходуном. Лизавета с Софьей испуганно примолкли, последняя на цыпочках приблизилась к буфету и задула свечи.
— Что же это… Заело, — услышали они ворчание по ту сторону двери. Ребята не смели и вдохнуть.
— Олег Ярославович, это же старая кухня, ею уже давно не использовали. Может, присохла или вовсе кто закрыл, — прошепелявил неприятный заискивающий голос.
— Антон Павлович, — едва разомкнула губы Софья. — Один из главных поваров. Подлиза и ябеда.
— Хм, да? А что же ты раньше не сказал? — снова заговорил первый человек, очевидно, хозяин поместья.
— Я говорил, всю дорогу сюда говорил, Олег Ярославович.
— Допустим, — ещё две бестолковые попытки выламывания ручки. — Тогда веди меня обратно к гостям. Я в этой части особняка редко бываю.
Антон Павлович что-то неразборчиво ответил, и мужчины удалились. Выждав несколько секунд и еле нацедив храбрости обеих на один кулак, девочки осмелились глотнуть долгожданную порцию воздуха.
— Чуть не попались, — вытерла пот над губой Елизавета, — странно, ведь кому-кому, а мне, если бы они обнаружили нас, ничего бы не было, однако разволновалась, словно в противном случае именно я отвечала бы головой. Ох, кажется, начинаю перенимать твои пословицы-поговорки!
— Подожди, это ещё цветочки, — Сонино лицо едва стало вновь приобретать живой розовый цвет. — Кажется, Лихоборов старший только что вернулся. Головой бы отвечала я. Точнее, не головой, а своим местом.
— Ты говоришь так уже третий год, — заметила Лиза. — Да, я не совсем поняла… Если главный повар считает, что эта кухня уже старая, никому не нужна и должна быть закрыта, то откуда у тебя ключи? Я не замечала, чтобы тебя повышали до должности первого помощника Антона Павловича.
— Эм-м-м-м, — промычала официантка.
— Ага, теперь понятно, за что Олег Ярославович может уволить тебя в любую минуту. Так ты, получается, дерзкая бунтарка, крадёшь вещи из-под подушки хозяина, пока тот спит…
— Не выдумывай глупостей, — обиженно заговорила Кунжутова. — Я, в общем, даже ни в чём и не виновата. Один мой приятель, поварёнок, как-то раз сделала копию с ключей Палыча, знаешь, с мылом и свинцом…
— !!!!!
— Да, и я не скажу, как его зовут, тебе же палец в рот не клади. Я однажды помогла ему, покрывала пару дней его отсутствия, и он дал мне в благодарность одну из копий.
— Только одну? — недоверчиво хмыкнула блондинка.
— Нет, ещё от пустой кладовки, но больше ничего!
— Ты ходишь по лезвию ножа, — глубокомысленно повторила услышанную раз от родителей фразу Лиза, — острого-острого. Неужели старший Лихоборов совсем не следит за собственными вещами и домом, если позволяет новым дворецким и горничным вытворять такое?