Устремлённая в небо
«Трусиха».
Вскоре на горизонте появилась Альта. Я тронула Йоргена за руку и указала чуть влево, в сторону моей потайной пещеры:
– Лети туда.
Он бросил на меня страдальческий взгляд, но просьбу выполнил. Я остановила его метрах в сорока от дыры, чтобы поток пыли не выдал, что часть почвы здесь – голограмма.
Йорген опустил аэрокар и аккуратно положил ускоритель на землю. Как только я почувствовала, что он стукнулся о поверхность, я прикрепила энергошнур к боку машины и собралась спуститься, чтобы отвязать ускоритель.
– Юла, – остановил меня Йорген. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что подтолкнула меня сделать это. Как-то легче стало от того, что похоронили ее нормально.
Что ж, хоть кому-то из нас это помогло.
– Увидимся через неделю, – сказал Йорген. – Моя семья, наверное, распишет каждую минуту моего освободившегося времени. – Он посмотрел на меня, и на его лице вдруг появилось очень странное выражение. – А у этого разбитого корабля… у него есть работающий антиграв?
– Я… да. – (Йорген помог мне, и он уже знал достаточно, чтобы при желании устроить мне неприятностей выше крыши. Он заслуживал честного ответа.) – Да, у него есть антиграв. И вообще, весь корабль в более хорошем состоянии, чем ты думаешь.
– Тогда почини его, – сказал он. – Почини и летай. Найди способ и одолей их. За всех за нас, у кого нет твоего мужества.
С изумлением я уставилась на него, но он уже отвернулся, стиснул челюсти и сжал руль обеими руками. Поэтому я просто спустилась вниз и отцепила ускоритель. Мы находились достаточно близко от пещеры, чтобы я могла подлететь на М-Боте к ускорителю, прикрепить его и вернуться обратно в пещеру. Хотя для этого мне бы понадобилась цепь, и я отцепила только один конец.
Я помахала Йоргену рукой, и когда он поднял аэромобиль, цепь соскользнула с буксировочного кольца и упала рядом со мной. Йорген ничего не спросил. Просто улетел в сторону Альты. К своим обязанностям.
В каком-то смысле это было правдой. В каком-то смысле я действительно была свободнее его. Рехнуться можно.
Я вытащила из рюкзака рацию:
– Эй, М-Бот, угадай, что я тебе привезла?
– Гриб?
– Лучше.
– Два гриба?
Я улыбнулась:
– Свободу.
36
– Ничего не хочу знать о том, где ты это взяла, – сказал Тор.
Он стоял подбоченившись и смотрел на ускоритель, который мы с М-Ботом перенесли в пещеру.
– Вот поэтому ты и стал инженером, – сказала я. – Потому что ты умный.
– Недостаточно умный, чтобы держаться подальше от этого безобразия, – возмутился он.
Я ухмыльнулась. В комплект для техобслуживания М-Бота входил мобильный антиграв для ремонтных целей, микроскопический по сравнению с основным, с которым он летал, это был небольшой обод размером в две мои ладони, с перезаряжаемым источником энергии.
Мы с Тором подсунули антиграв под ускоритель, и после включения он поднял эту кучу металла в воздух примерно на метр. Совместными усилиями мы затолкали его под брюхо М-Бота, рядом с тем местом, где ему надлежало быть.
– Ну что? – спросила я. – Подойдет?
– Возможно, я смогу сделать так, чтобы подошло, – сказал Тор, ковыряясь в ускорителе гаечным ключом. – А вот смогу ли я сделать так, чтобы он работал, зависит от того, насколько сильно эта штука повреждена. Ну пожалуйста, скажи мне, что ты не уперла его с действующего корабля ССН!
– Ты же сказал, что ничего не хочешь об этом знать.
Тор покрутил ключ в руках, не отрывая взгляда от ускорителя.
– Когда станешь асом, не забудь поблагодарить меня в своей речи.
– Шесть раз.
– И назвать в мою честь первенца.
– Первенца будут звать Палач Деструкторов. Но второго могу и в твою честь.
– И испечь мне какое-нибудь сногсшибательное печенье из водорослей.
– Ты серьезно хочешь попробовать моей стряпни?
– Тьма, нет, об этом я как-то не подумал. Но когда я в следующий раз что-нибудь испеку, изволь меня хвалить. И чтобы я больше не слышал: «А с крысиным мясом было бы вкуснее».
– Слово пилота, – очень серьезно сказала я.
Тор снова подбоченился, потом улыбнулся до ушей:
– Мы ведь действительно это сделаем, а? Добьемся, чтобы эта старая развалюха полетела.
– А вот сейчас мне бы следовало обидеться, – сказал М-Бот через динамики на борту, – будь я человеком!
Тор закатил глаза.
– Слушай, займи чем-нибудь этот драндулет. Я не хочу, чтобы он трындел у меня над ухом, когда я работаю.
– Я могу одновременно разговаривать с ней и надоедать тебе! – сообщил М-Бот. – Многозадачность – важнейшее качество, благодаря которому искусственный интеллект действует эффективнее, чем человеческий мозг.
Тор посмотрел на меня.
– Только не обижайся! – добавил М-Бот. – У тебя очень красивые ботинки!
– Мы работаем над его комплиментами, – сказала я.
– Они даже почти не дурацкие, в отличие от остальной твоей одежды.
– Но ему еще надо потренироваться.
– Пожалуйста, просто не давай ему отвлекать меня, – попросил Тор, подтаскивая ящик с инструментами. – Вот честно скажу: встреть я того, кто решил, что это хорошая идея – построить машину, которая с тобой разговаривает, пока ты ее чинишь, я бы ему!..
Я залезла в кабину, опустила фонарь, чтобы загерметизировать ее и сделать звуконепроницаемой, и, сев в кресло, сказала:
– М-Бот, отстань от него. Пожалуйста.
– Если хочешь. Мои процессоры все равно заняты. Они пытаются сочинить подходящую шутку о том, что Тор устанавливает мне новую задницу. Однако мои логические схемы возражают, что более подходящая метафора для эжектора, который я использую для удаления отработанного топлива, – это анус.
– У меня нет никакого желания говорить о твоих копрологических функциях, – сказала я и посмотрела вверх, сквозь стекло фонаря, но там не было ничего, кроме черноты и темного камня.
– Я знаю, что человеческие существа в минуты уныния нуждаются в юморе, – сказал М-Бот. – Чтобы смягчить их мрачное мироощущение и заставить забыть свои несчастья.
– Я не хочу забывать мои несчастья.
М-Бот помолчал. А потом спросил, уже потише и как-то беззащитно:
– Почему люди боятся смерти?
Я хмуро взглянула на консоль, где находилась камера:
– Это что, еще одна попытка пошутить?
– Нет. Я хочу понять.
– Ты сыплешь пространными комментариями о людях, но не понимаешь такой простой вещи, как страх смерти?
– Дать ей определение я могу. Понять – нет.
Я снова запрокинула голову. Как объяснить смертность роботу?
– Тебе ведь недостает твоих воспоминаний, так? Тех баз данных, которые были уничтожены во время аварии? То есть ты понимаешь, что такое потеря.
– Понимаю. Но мне не может недоставать собственного существования – по определению. Так почему я должен этого бояться?
– Потому что… однажды ты перестанешь быть здесь. Перестанешь существовать. Будешь уничтожен.
– Мне неоднократно отключали питание. Я пробыл в выключенном состоянии сто семьдесят два года. Если бы меня так и не включили обратно, чем бы это отличалось?
Я беспокойно поерзала, теребя кнопки сферы. Оставалось еще шесть дней отпуска. Еще шесть дней сидеть сложа руки? Типа восстанавливаться? А на самом деле – бередить эту дыру в душе, как ребенок сдирает корочку с болячки?
– Спенса! – позвал М-Бот, возвращая меня к реальности. – Следует ли мне бояться смерти?
– Настоящий Непокорный ее бояться не должен, – сказала я. – Возможно, поэтому тебя нарочно так запрограммировали. И я, вообще-то, боюсь не своей смерти. На самом деле я ничего не боюсь. Я не трусиха.
– Разумеется.
– Но потеря друзей заставляет меня… колебаться. Мне нужно быть достаточно сильной, чтобы противостоять этому. Я знала, что звание пилота может потребовать такой цены. Я тренировалась, готовилась, слушала Бабулины истории и… – Я сделала глубокий вдох.
– Мне недостает моего пилота, – сказал М-Бот. – Недостает из-за потери знаний. Без должной информации я не могу оценить свои действия в будущем. Моя способность взаимодействовать с миром и быть эффективным снизилась. – Он немного помедлил. – Я сломан, и я не знаю, как выполнить свое предназначение. Это то, что ты чувствуешь?