Вознесенная грехом

 
Я уже созвал собрание с каждым мужчиной Фамильи, который находился достаточно близко, чтобы присутствовать сегодня. Некоторые из моих Младших Боссов и их солдат были слишком далеко, чтобы присоединиться к поискам.
 
Амо подошел ко мне, сжимая мое предплечье, его глаза были суровыми.
 
— Позволь мне принять участие в поисках и уничтожении Тартара. Я не хочу защиты. Я не нуждаюсь в защите. Мне хочется спасти Марси и убить каждого ублюдка, причинившего ей боль. Я хочу превратить их тела в кровавое месиво.
 
Он был почти моего роста, и ярость в его серых глазах,
моих глазах
, напоминала мне меня больше, чем когда-либо прежде.
 
Защищать его больше не было вариантом. Я кивнул и сжал его плечо. Я не смог защитить Марселлу, и я больше не могу защищать Амо.
 
— Мы будем сражаться бок о бок.
 
Выражение его лица наполнилось решимостью и гордостью. Возможно, мне следовало позволить ему стать частью миссии раньше. Это его первое настоящее задание, более рискованное, чем все, с чем мы сталкивались за долгое время.
 
 
 
***
 
 
 
Мое сердцебиение участилось, когда я вошёл в наш особняк тридцать минут спустя. Маттео и Амо были рядом, но сообщить новости Арии, стало моим бременем. Валерио бросился вниз по ступенькам, ухмыляясь, но один взгляд на мое лицо, и выражение его лица изменилось.
 
— Что такое?
 
Я указал Амо и Маттео, чтобы они позаботились о нем. Он был слишком маленьким для ужасных подробностей, но он тоже нуждался в правде. Тем не менее, сейчас моим единственным вниманием была Ария.
 
Я последовал за тихим пением на кухню, где и нашел ее. Она дула на дымящуюся чашку чая, читая журнал. Я не ожидал увидеть, как она готовит. Ария была худшим поваром в мире.
 
Ее светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок, несколько непослушных прядей обрамляли ее великолепное лицо. Марселла унаследовала красоту Арии и ее глаза, но мои черные волосы.
 
Мы с Арией были женаты двадцать четыре года, дольше, чем оба прожили друг без друга. Она была все так же красива, как и в день нашей свадьбы, возможно, даже больше. Что делало ее еще красивее, так это то, что она любила сильнее, чем кого-либо другого, кого я знал, и именно поэтому эта новость сломила бы ее.
 
— Ария, — выдавил я.
 
Каждая клеточка моего тела восставала против нарушения ее спокойствия уродливой правдой, которую даже я с трудом мог вынести. Я поклялся не причинять ей и нашей семье никакого вреда и потерпел ужасную неудачу.
 
Ария повернулась с мягкой улыбкой, которая исчезла при взгляде на мое лицо. Она знала меня лучше, чем кто-либо другой, каждое подергивание моего лица и скрытый за ним смысл. Я мог только представить, каким должно было быть выражение моего лица.
 
 
Она медленно поставила чашку, ее глаза наполнились беспокойством.
 
— Что не так?
 
Как я ей скажу? Я хотел солгать ей, по крайней мере ради ее защиты.
 
Я не был человеком, шарахающимся от уродливой правды или от чего-то еще.
 
Я видел и совершил слишком много, чтобы бояться, но в этот момент я был чертовски напуган.
 
— Ты помнишь МотоКлуб Джерси?
 
Ее брови сошлись на переносице.
 
— Ты убил их всех, когда я была беременна Марселлой.
 
Мое сердце сжалось. Конечно, она помнила. Тогда я действовал из чистого отчаяния и ярости, не думая о последствиях своих действий. Я хотел калечить и убивать, а эти байкеры показались идеальной мишенью. Они уже нападали на склады Фамильи и убивали моих солдат раньше, так что они были далеко не невинны, но тогда я бы убил их, даже если они не были бы причастны.
 
Мои действия десятилетиями оставались безнаказанными, но теперь Марселла расплачивалась за мой грех.
 
— Они восстановили своего президента за последние несколько лет.
 
Она кивнула, потому что я упоминал об этом при случае, особенно если одна из их безумных атак вызывала у меня головную боль.
 
— Лука, ты меня пугаешь. Что произошло? Зачем ты мне все это рассказываешь?
 
Я подошел к ней и коснулся ее плеч.
 
— Марселла, они похитили...
 
Ария сделала шаг назад, ужас исказил ее лицо.
 
— Нет.
 
— Ария...
 
— Нет, — прошептала она.
 
Она начала дрожать, пятясь, пока не уперлась спиной в кухонный стол. Из ее глаз брызнули слезы. Она прикрыла дрожащей рукой рот, хватая воздух, когда ее мучения вырывали его у нее. Мне хотелось прикоснуться к ней, утешить ее, но я не был уверен, хочет ли она моих прикосновений. Я был причиной всего этого. Марселла стала мишенью из-за моих действий в прошлом.
 
— Она жива, — сказала она, а не спросила, будто ее слова могли сделать это правдой.
 
— Да, конечно, она жива. Президент, вероятно, хочет шантажировать меня. Они не убьют ее. Они знают, что я в отместку уничтожу их и каждого члена клуба на своей территории и за ее пределами.