Стань моей свободой
— Да я!.. — Алла бросается вперёд, наверное, с намерением вцепиться мне в лицо. Забыв про разделяющий нас стол и мою далеко не безобидность.
— Да ты ничего, — усмехаюсь я, глядя как Женя, которого я пригласила на разговор, стискивает её объятиях, прижимая руки к туловищу.
— Всё нормально? — тревожно интересуется он, не отрывая от меня взгляда.
О, да! Всё, как всегда. Просто изумительно!
— В зале много народа? — Мрачнее меня только тёмная туча, затянувшая половину города. Он коротко мотает головой.
— Тогда, Жень, сделай доброе дело, — поднявшись, я обхожу стол и подхожу к окну, — выведи эту дамочку и повесь на дверь технологический перерыв. И собери всех у меня.
— Что-то случилось?
— Я случилась.
Глава 33— Я не буду начинать долгую и нудную речь. — Присев перед ними на край собственного стола, я обвожу по очереди всех пятерых, работающих сегодня, сотрудников. — Все мы знаем, что зарплата сама себя не заработает.
Слышатся понимающие смешки, Катя с Аней весело переглядываются, Женя, как обычно, смотрит только на меня.
— Женя? — жестом я прошу его занять место рядом со мной. — Итак, дорогие мои коллеги, с сегодняшнего дня место управляющего этим магазином займёт Карежин Евгений Алексеевич. Любить и жаловать не прошу, с этим вы прекрасно справляетесь и без меня. — Кивнув не сильно довольному Жене, я отпускаю его обратно. — Алла больше не работает в «Саркани» и я обращаю на это ваше особое внимание! — с нажимом заявляю я притихшим сотрудникам. — Если я узнаю, что кто-то по доброте душевной пропустил её дальше торгового зала… — Мой тяжёлый мрачный взгляд обводит всех, от кладовщика Ильи Петровича до, собственно, Жени. — Я буду наказывать. Это понятно?
— Понятно, — вразнобой откликаются они.
— Отлично. Теперь перейдём к более важному вопросу. — Женя хмурится, Катя вскидывается, а Илья Петрович, как всегда, непробиваем. — Недавно мне стало известно, что те, кому я доверяю важнейшую часть своей жизни, — недвусмысленно указав на пол, я не отвожу от них взгляд, — позволяют себе безнаказанно склонять моё имя в моём же магазине. — Поднявшись, я отряхиваю несуществующую пылинку с юбки.
— Да мы…
— Мы бы никогда…
Подняв руку, я останавливаю поднявшийся ропот.
— Любить меня необязательно. — Практика показала, что и невозможно. — Но! Я требую к себе уважения, как минимум как ваш работодатель… и зарплатоплатитель, — с усмешкой добавляю я. — Среди вас нет новичков, вы знаете меня и знаете, что именно я от вас требую. Никаких сюрпризов, мне нужна ответственность, исполнительность и честность, и да, я не буду работать с человеком, который мне не нравится, даже если его зовут Илон Маск.
— А если Владимир Владимирович? — хмыкает Илья Петрович, 1964 года рождения.
— К этой работе меня обяжет Конституция, — в том же духе отзываюсь я, и царящее в кабинете напряжение снижается. — В связи со всем вышеперечисленным я, также относясь к вам честно, прошу тех, кто не может со мной работать, сказать об этом прямо.
Тишина и переглядывания, все, как и предполагалось.
— Срок — до завтра. Я здравомыслящий человек, — местами, — и понимаю, что никто ни под кого не обязан подстраиваться. Тех же, кто решит уйти, я не заставлю увольняться прямо завтра. Для начала переведу в другой филиал, на месяц, чтобы хватило времени найти новую работу.
Молчание после моих слов становится гробовым.
— Алиса Константиновна, вы серьёзно? — неверяще спрашивает Аня.
— Как никогда. — Найти бы рецепт того успокоительного, которое мне когда-то выписывал психолог. — «Саркани» — моя душа, моё детище и мой дом. И я не позволю топтаться в нём и по нему.
— Вы же наша Мат… — запнувшись, Лера оглядывается на коллег. — В смысле, всегда за нас горой! — Она всегда была из них самой сентиментальной.
Но да. Когда у Ильи Петровича случились проблемы с Пенсионным фондом, я попросила отца дать ему бесплатную подробнейшую консультацию. Когда Олиных родителей сократили с одного и того же завода, и она рыдала в дальнем углу склада, приятельнице в кредитовавшем их банке звонила тоже я. Всякое было и мне никогда не было сложно позвонить, узнать или притормозить. Как тогда, когда на, уволившуюся в прошлом году, Ирину едва не повесили долг отчима.
— Я не мать Тереза и далека от благотворительности. — Многозначительно хмыкает Женя, всегда работающий в детские дни, знающий гораздо больше того, о чём я говорю. Уже потому, что сам когда-то был воспитанником Марии Николаевны. Она сама мне рассказала. — А ещё у меня отвратный характер, но своих людей я ценю уже за то, что их мало. Настолько, что почти все они здесь, — без тени смеха я обвожу рукой стоящих передо мной людей.
— А Алла? — вступает Катя.
— С ней у нас возник ряд разногласий, которые не удалось решить. — Она хотела моего мужчину, мой бизнес и мою жизнь. Непреодолимые разногласия. — Поэтому мы решили расстаться. В общем, так, — хлопнув в ладони, я заставляю их вынырнуть в реальность, — Женя, пожалуйста, доведи всё, что мы тут обсудили, до завтрашней смены и на этом закончим. Прошу всех разойтись по своим рабочим местам.
Медленно и словно нехотя, Катя, Оля и Илья Петрович выходят из кабинета, оставляя мне двоих своих, не стремящихся к работе, коллег.
— Жень, я догадываюсь что ты хочешь мне сказать, — не испытываю я восторга, — откройся, пожалуйста, а потом поговорим.
— Как скажете, Алиса Константиновна, — тоже не особо счастливый, он, наконец, идёт работать.
— Лера. — Жестом пригласив её занять кресло, я возвращаюсь за свой стол. — У тебя остались вопросы?
— Могу я узнать, что не так с Аллой? Нет, вы не подумайте, — быстро перебивает она, открывшую было рот меня, — просто это она меня устроила к вам работать. Мы родственницы. Дальние, конечно, но всё же…
— Я не буду распространяться, — качаю я головой. — Если интересно, поинтересуйся у Аллы.
— Хорошо, — вздыхает она, но продолжает сидеть.
— Лер, если я тебе не нравлюсь, скажи прямо, — тоже вздыхаю я. — Мы не в детском саду, чтобы говорить об обидах.
— Нет. Что вы, конечно, нет! — Видно, что что-то не даёт ей покоя, но мне никогда не нравилось разгадывать чужие тайны. — Просто… Я не знаю как об этом сказать.
— Говори как есть.
— Алла, она… — ещё один тяжёлый вздох. — Она встречалась с вашим женихом, я увидела его, когда он приходил, и вспомнила. — Видимо, боясь не договорить, она ускоряется. — Около года назад. Они сидели в кофейне тут недалеко и разговаривали. Улыбались. Я ехала из института и мне нужно было пособие по экономике, вот я и решила, что лучше всего купить его у себя, тем более, что у сотрудников скидки… ну вы знаете. Шла от остановки и увидела их через стекло, а когда вы сказали про её увольнение… — Лера поднимает извиняющийся взгляд. — Алиса Константиновна, простите, что я не сказала сразу! Не подумала, что это может что-то значить, да и плохо помнила вашего жениха. А сейчас словно картинка сложилась…