Get Wild (СИ)
– Н-наркотик? – пискнул Сенджуро, вновь начиная обмахиваться воротом собственной юкаты. Демон кивнул и, подняв его на руки, перенес на футон, а потом подошел к пиале с дымящимися шариками травы. Меж тем взволнованный мальчишка не знал, куда деться от подступившего чувства вины. – Н-но ведь я отнес е-его брату и Тандзиро-сану!..
– Тогда они знают, кому сказать «спасибо» за такую бурную ночь. Надеюсь, Кёджуро затрахает этого сопляка до смерти.
Дверь снова приоткрылась, и демон исчез из комнаты, заставив младшего Ренгоку беспокойно подняться с футона. Однако не прошло и минуты, как Аказа вернулся вновь – пиалы с тлеющей травой уже не было. Татуированные руки несильно толкнули подростка в грудь, роняя обратно на постель, после чего демон навис над ним сверху, голодно всматриваясь в искусанные губы. Тот, лежа на спине и прижимая дрожащие руки к груди, глядел на него безропотно, ожидая любой участи. Сенджуро знал для себя: все, что мог сделать с ним Аказа, принесло бы ему удовольствие и наслаждение, будь это звериные укусы до крови в бедра и лопатки или горячая порка. Его худые ручки робко потянулись к изумрудному поясу с кисточками, неловко развязывая его, высвобождая стоящий колом член – демон возбудился, лишь увидев его, Сенджуро, в таком состоянии. Это не могло не заводить. Указательным пальчиком проведя по пурпурной от напряжения головке, мальчишка поднял на Третьего смущенный взгляд.
– Аказа-сан… я-я так скучал… ждал, когда вы вернетесь…
– Хочешь, чтобы я помог скоротать тебе время, пока эта гадость не выветрится? – приподнял тонкую бровь демон, однако мальчишка только отрицательно замотал головой, порывисто обняв его за шею.
– Н-нет! Нет! Я хочу вас! Ч-чтобы вы н-не уходили от меня как м-можно дольше!
– Даже так? – он низко наклонился к чужой коже на шее, проводя по ней носом и вдыхая сладкий запах. От этого демоническая кровь в жилах начинала бурлить. Аказа знал, какова на вкус плоть младшего из братьев Ренгоку: он кусал его столько раз, что давно уже сбился со счета. Смотреть, как вскрикивал от боли этот ребенок при укусе, а потом тихо стонал, вытирая текущие по щекам слезы, пока демон сосал его кровь, было до невозможного приятно. Но сейчас Третий не торопился кусать его: он резко сдернул с него юкату, обнажая грудь с затвердевшими сосками, а потом медленно провел языком по своим бледным губам. – Тогда промедление будет лишь вредить нам. Готовься, Сенджуро: я отымею тебя так, что ты будешь кричать громче этого сопляка.
Пояс, крепко затянутый вокруг его запястья, на удивление практически не сдавливал тонкую кожу – Аказа, связавший его руки каким-то особым щадящим узлом, явно побеспокоился о том, чтобы это не доставило подростку дискомфорт. Однако Сенджуро даже не думал о своем положении. Уже только от одного осознания, что его руки были связаны Третьим, у младшего Ренгоку в возбуждении подрагивал член. Он кончил уже бесчисленное множество раз, пока проворный язык настойчиво вылизывал его между ног, однако самым ярким оргазмом для мальчишки стал тот момент, когда Аказа развел его ноги широко в стороны и резко врезался меж них, с ходу вгоняя в Сенджуро свой напряженный член по самые яйца. Мальчик, громко и протяжно застонав срывающимся голосом, тут же кончил, даже не касаясь себя. Потом демон толкнулся в него еще раз, прикусывая губы и неотрывно наблюдая за стонущим и дрожащим в его руках подростком. Ровная, молочного цвета спина, не тронутая ни шрамами, ни другими несовершенствами, привлекала к себе внимание Аказы: Третий припал к нежной коже губами, целовал ее, водил по ней языком, а потом вдруг впился клыками, больно прикусывая, при этом не переставая яростно трахать мальчишку. Сенджуро под ним скулил от боли и наслаждения, дрожащими, связанными руками упираясь в постель, пытаясь чуть приподняться. Он уже был готов безвольно упасть от изнеможения и сумасшедшего напора демона, но желание участвовать в процессе их соития пересиливало.
– Я-я!.. Я хочу п-по-другому, А-Аказа-сан! Ах! Возьмите м-меня-ах по-другому! Ай! – он особенно громко вскрикнул, когда грубые пальцы впились в его бедра до синяков – младшему Ренгоку показалось, что у него хрустнули кости: от этой боли потемнело в глазах. Аказа резко вытащил из него свой член, заставляя мальчишку разочарованно выдохнуть со стоном. Пояс, которым были связаны руки Сенджуро, разорвался в нескольких местах и лоскутами упал на пол. Мальчишка и сам не понял, как его поставили к стене, заставив глубоко наклониться: чтобы ни удариться об нее лбом, он уперся руками в пол, ощущая, как ноги сотрясаются крупной дрожью. Стоять в таком положении сейчас, когда его почти покинули все силы, было практически нереально. Но демон не спрашивал, все ли его устраивает: он, вновь ухватив партнера за многострадальные бедра, пристроился к нему сзади и резко засадил в него свой напряженный член. От такого толчка вскрикнувший Сенджуро чуть не ударился головой об стену впереди себя – колени подогнулись. Аказа вторгался в него небрежно и безостановочно. Его сильная рука в какой-то момент легла на спину мальчика и ощутимо надавила, вынуждая нагнуться еще ниже. Находиться в такой унизительной позе было до того приятно младшему Ренгоку, что его подрагивающий от возбуждения член спустя несколько глубоких толчков Аказы вновь выстрелил семенем, закапав устланный татами пол. Но в то же мгновенье Сенджуро почувствовал, что его оторвали от земли. Третий держал его за бедра настолько крепко, резво насаживая на свое все еще каменно стоящее естество, что ноги мальчишки уже не касались пола. И тот измученно застонал, не имея никаких сил стоять на дрожащих руках.
– Я-я не могу! М-мои руки!.. Я падаю! Падаю! – пищал второй сын Шинджуро, упираясь слабыми ладошками в пол, одновременно с удовольствием ощущая, как глубоко трется внутри него член демона. – П-прошу вас, держите м-меня! Ах!
– Ты никуда не денешься, не нужно так верещать, – с этими словами Аказа толкнулся в него так сильно, что у Сенджуро помутнело в глазах. Его как будто разрывало изнутри. Он совсем не контролировал свои стоны, позабыв обо всех обитателях поместья. Где-то за стенкой все еще громко стонал Тандзиро, что-то в пылу страсти кричал Кёджуро – там было не до шума, раздающегося из комнаты Ренгоку-младшего. Когда на пол вдруг закапали собственные слюни, второй сын Шинджуро закрыл рот и стыдливо замотал головой, начиная мычать. Однако долго он так не протянул: остервенелые действия Третьего, обнявшего его поперек груди и прижавшего спиной к себе, заставили его снова громко застонать. Аказа обнимал его и имел прямо на весу, нагнув при этом к полу, крепко прижимаясь к мальчику со спины, носом водя по открытой шее. Ощутив, как сухие губы прихватили мочку его уха, Сенджуро вновь почувствовал, что вот-вот готов излиться. – Каково это, когда тебя, потомка великих мечников дыхания Пламени, так безжалостно имеет демон? Ты наслаждаешься каждым мгновеньем, дрожишь от удовольствия в моих руках, хотя должен ненавидеть всем своим существом… Я сделал тебя своим, Сенджуро Ренгоку. Ты стал моей самкой для спаривания.
– Д-да! Я-я в-вас люблю! Аказа-сан! Аказа-са-ан! – в этот момент демон, услышав сказанное, сжал его в объятиях до хруста костей, войдя внутрь до упора и замерев в таком положении, как будто он хотел продавить или порвать что-то у мальчишки внутри. Сенджуро затрясся всем телом у него в руках, дергаясь в оргазменных судорогах, и истошно застонал, закатив глаза, вновь кончая.
Голова уже не соображала ничего. Он пропустил тот момент, когда Аказа снова начал рьяно дырявить растраханный вход в его тело. Младший Ренгоку помнил, как демон опрокинул его на футон, кусал его грудь, плечи, шею, одновременно с тем продолжая вдалбливаться промеж щуплых ног. Потом он накрыл его губы, собственнически захватывая их, тоже кусая и оттягивая – Сенджуро даже ощутил привкус крови на языке, а демон от этого только сильнее завелся, ускоряя движения и углубляя поцелуй. Казалось, Аказа тоже не соображал, что творил: он что-то невнятно рычал сквозь зубы, снова впивался поцелуем в губы Ренгоку, потом вдруг переключался на шею, вновь оставляя там очередную отметку. Все мешалось в один сумасшедший поток действий и болезненных ласк – они растворялись друг в друге, забыв про окружающий мир и время. В конце концов, Третий вдавил завизжавшего в экстазе Сенджуро в постель, излившись глубоко внутрь него, рвано и грубо продолжив толкаться в практически безвольное тело. И тогда для младшего Ренгоку мир вокруг окончательно провалился в небытие.