Get Wild (СИ)

Счастливчику (он знает свое имя ─‿‿─ ), правильно отгадавшему фразу в «Change the World’s Colour!!», обещанная новая часть с заказанными АкаСенами (*´▽`*)
Приятного прочтения!
Ему казалось, что в комнате стоит невыносимая жара, что воздух был влажнее обычно, несмотря на сухой день, однако мальчишка боялся приоткрыть седзи хотя бы на чуть-чуть. Катаясь по футону, ерзая, то поджимая, то разгибая ноги, он крепко обнимал себя руками. Все тело как будто скручивало, нутро выворачивало наизнанку, каждые несколько минут отираемый им пот лился ручьем. Сенджуро обмахивался полами собственной юкаты, распахнув ее на груди, но все равно не мог прийти в норму. Что за напасть с ним приключилась, он не понимал. Жар, обильное потоотделение, ломота во всем теле, легкое головокружение – все это указывало на какую-то лихорадку. Если бы при этом мальчику не хотелось так отчаянно касаться себя везде.
Он, развязав фундоси и отбросив их куда-то в спешке, неумело теребил свой сочащийся смазкой член, постанывая в маленькую подушку, с ужасом понимая, что этого ему не хватает. Просто трогать свое естество, надавливать пальцем на головку, ногтем мизинца аккуратно поддевать дырочку, где поблескивала влажная жемчужина собственного семени, было мало. Кончив таким образом где-то три раза, он осознал, что хочет прикосновений в другом месте. Чувствуя там сильную пульсацию, Сенджуро кусал губы, чуть не плача при этом. В конце концов, не удержавшись, он торопливо облизал дрожащие пальцы и, сунув их меж ягодиц, принялся неумело проталкиваться внутрь, ощущая, как мышцы поддаются неохотно. Но младший Ренгоку, одной рукой все еще лаская свой вновь возбужденный член, продолжал упорно пихать их, изнывая от сумасшедшего желания.
Прежде никогда не случалось такого: так плохо ему было впервые. И с чем связать такое состояние, он совершенно не имел понятия. С самого утра он чувствовал себя прекрасно: выполнил всю работу по дому в первой половине дня, накормил всех обедом, приготовил сэнто, чтобы брат и Тандзиро-сан, вернувшиеся с длительной миссии, хорошенько намылись. Перед обедом он даже сходил в город, купив для Тандзиро-сана целебную мазь на высокогорных травах – тот обратился к Сенджуро с очень деликатной проблемой: он жаловался, что в последнее время носить фундоси ему стало не очень удобно. Младший мечник, конечно, объяснил все расплывчато и непонятно, однако второй сын Шинджуро по его бегающему взгляду и румянцу на щеках понял, что дело совершенно не в нижнем белье. Сообразить, что к чему, было не сложно: Камадо жаловался на дискомфорт в интимном месте, Кёджуро ходил невероятно довольный и отдохнувший, а позади у них была долгая совместная миссия, когда они каждую ночь проводили, если не в поисках демонов, то в жарких объятиях друг друга. «Почему брат не думает о том, каково Тандзиро-сану после этого?..» – задавался вопросом Сенджуро, глядя на счастливого Кёджуро, милующегося со своим учеником. А потом невольно вспоминал себя и свою ситуацию. Когда он изворачивался на тряпках в какой-нибудь темной старой лачуге, в невероятно крепких, почти каменных объятиях задыхаясь стонами, и просил приостановиться хотя бы ненадолго, чтобы перевести дух, его мольбы редко становились услышанными. Но Сенджуро ни на кого не сетовал за невозможность на следующий день даже подняться на ноги. «Зато ему было хорошо», – думал мальчик, а потом блаженно улыбался, вспоминая, как ловкий язык после дела вылизывал его, совершенно измученного, везде. Нет, младший Ренгоку бы соврал, если бы сказал, что животные нежности, подчиненное положение и боль, которую ему доставляли в эти особые ночи, не нравились ему.
Вместе с мазью для Тандзиро-сана и маслом, которое он купил для брата, чтобы тот всерьез задумался об удовольствии своего тсугуко, Сенджуро приобрел в городе также еще одну вещь: травяные благовония, которые зажег в своих покоях и в соседних покоях брата перед сном. Глядя на то, как тлеют травяные шарики в глиняной пиале, и вдыхая их необычный сладковатый запах, мальчишка чувствовал, что ему становится жарко. Голова начинала кружиться сильнее от каждого его вдоха. А уже потом он осознал, что жар, который вызывал этот сладкий дым, было невозможно сбить, просто сбросив одежду. И поэтому теперь он, лежа на своем футоне, ерзая по нему возбужденным членом, отчаянно пытался протолкнуть в себя пальцы, ноя от невозможности удовлетворить себя. Всего того, что он делал, было мало: никто не скручивал ему руки за спиной, не пихал его лицом в постель, не раздвигал ноги стремительным рывком, не наматывал волосы на кулак и не врывался сзади так, что впору было взвыть от боли.
 
– Аказа-сан!.. – стонал Сенджуро, насаживаясь на свои пальцы все сильнее, пропихивая их глубже, сгибая и разгибая внутри. Когда в соседних покоях громко вскрикнул Тандзиро, а потом еще и еще, младший Ренгоку, который сначала трусливо вздрогнул от этого, почувствовал, что снова вот-вот кончит. Отчетливо различимые шлепки раздавались все чаще и резче – тсугуко Пламенного столпа истошно стонал, пытаясь что-то сказать. И как только Сенджуро разобрал отдельные слова, то член его выплеснул на футон очередную порцию семени. Сначала Камадо просил быть медленнее, затем умолял остановиться, а потом он уже вовсю кричал «нет» и «слишком сильно, Ренгоку-сан». От этого у второго сына Шинджуро сбивалось дыхание, а низ живота сводило снова и снова. Как бы он хотел, чтобы его тайный возлюбленный, пропадающий неизвестно где, прижал его к постели, дразняще укусив в шею, и резко ворвался в него сзади, заставив царапать пол ногтями от раздирающих ощущений. Но лучше бы перед этим крепко связал, обездвижив и без того послушного мальчишку – от этой мысли у младшего Ренгоку кружилась голова. – Аказа-сан!
Неожиданно двери распахнулись полностью, открыв вид на сумеречный недвижимый сад. В комнату ворвался ночной ветер, и свет померк. Всполошившийся мальчишка торопливо вытащил пальцы из себя, стыдливо запахивая юкату, и внимательно вгляделся в темные деревья, взволнованно шелестевшие своими листьями. Дым от травяных благовоний клубился в темноте светло-серыми завитками. Сердце Сенджуро испуганно трепыхалось в груди: ему почему-то было страшно подойти к дверям и закрыть их. От собственной слюны и спермы между бедер было влажно – влага холодила кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Пересилив себя, мальчишка отмер и на дрожащих ногах направился к дверям, чтобы плотно сдвинуть их, не понимая, что произошло. На всякий случай еще раз оглядев опасливым взглядом сад и не увидев там ничего подозрительного, младший Ренгоку закрыл седзи, облегченно выдыхая: перспектива быть застигнутым врасплох в таком компрометирующем положении его пугала. Но, обернувшись назад, он внезапно испуганно вскрикнул, прижавшись спиной к двери и едва не осев на пол.
– Звал меня? – в темноте комнаты горели два желтых глаза, и если сначала Сенджуро был готов выскочить за двери и броситься бежать, то, признав в нежданном ночном госте своего возлюбленного демона, он простер к нему дрожащие руки. Глаза смотрели на него жадно, при этом совсем не моргая. А мальчишка измученно улыбался, продолжая ждать, что демон все-таки перестанет его изводить и наконец-то заключит в объятия. В соседнем помещении протяжно и как-то совсем странно застонал Тандзиро – взгляд горящих глаз на мгновенье метнулся в сторону, а потом снова возвратился к трясущемуся мальчику. – Тот сопляк с серьгами ханафуда. Орет так, будто Кёджуро сейчас переломит его пополам. Тем лучше.
– Аказа-сан!.. – совсем изможденно позвал его Сенджуро, сползая на пол и зажимая руку между ног, плотно стискивая свой вновь напряженный член. И демон дрогнул: оказался рядом с ним в считанные доли секунды, сильными руками прижимая изнуренного мальчика к себе. Беглым взглядом осмотрев его с головы до ног, наблюдая за тем, как тяжело тот дышит, Аказа как-то неоднозначно поджал губы. – Я не знаю, что со мной… М-мне хочется еще и…е-еще…
– Оно и понятно. Этот наркотик такой сильный, что даже сопляк в соседней комнате попал под его воздействие. Неудивительно, что ты не контролируешь себя.