Девочка-лёд

– Бондарь, ну что там у вас? – вещает рация голосом Абрамова.
– Ничё, тихо. Ща покурим и подтянемся к вам.
– Чёт мы потеряли нашу обстрелянную лисичку. Гляньте по периметру, мало ли.
Чёрт. Пульс моментально подскакивает.
– Так птица лисичку точно найдёт, – хохочет Алексей. – Где он есть вообще кстати?
– Скоро будет.
– Ну добро…
Только Беркутова тут не хватало. Вот уж кто с удовольствием поиздевается надо мной.
Осторожно крадусь, стараясь ступать максимально бесшумно. Под ногой хрустит ветка, но на моё счастье, очень вовремя трещит рация, заглушая все остальные звуки вокруг. В следующую секунду приходится фактически лечь на землю. Потому что парни, переговариваясь, на пару освещают фонарями местность. Рядом раздаётся недовольное сопение. Удивлённо распахиваю глаза. Да, так и есть, в лунном свете у основания дерева вижу очертания небольшого ёжика. Шипит, сворачиваясь в клубок. Очевидно, я напугала его своим копошением.
– Лёхач, а чё это вообще за девка? – интересуется тот второй, которого я не знаю. Голос звучит совсем рядом, и мне становится не по себе.
– Да так… Знакомая.
– Ничё такая. Я бы её трахнул.
Мороз по коже от его гадких слов.
– Притормози, Олежек. Днюха-то не у тебя, – забавляется Бондаренко. – Хотя Беркут скорее сожрёт собственные носки, чем к ней прикоснётся. Терпеть Лисицыну не может.
Они на пару смеются и бредут глубже в лес. Выходит, что все остальные тоже в той стороне? Эта мысль греет сердце. Вскакиваю на ноги и пускаюсь наутёк. Мне нужно выбраться отсюда раньше, чем они осознают, что я решила вернуться назад.
От внезапного грохота в поднебесье, душа уходит в пятки. Лес шумит. Последних, не опавших листочков касаются первые капли дождя. Они падают на лицо, щекочут спину и руки, разбавляя и размазывая на коже цветную краску.
Пока добираюсь до знакомой поляны, начинается настоящий ливень. Останавливаюсь. Складываюсь пополам. Пытаюсь хоть немного отдышаться. Горло саднит, по-прежнему жутко хочется пить, а из лёгких будто выкачали весь воздух.
– Ооо… – раздаётся удивлённое за спиной.
Резко оборачиваюсь. Господи. Пилюгин. Оставили его дежурить тут? На всякий случай?
Миша роняет булочку, которую жевал до этого и начинает шарить по карманам. Ищет, наверное, рацию, чтобы сообщить всем о моём местонахождении. С досадой смотрит на дом. Забыл её там?Прищуриваюсь и отступаю назад, когда он делает шаг в мою сторону.
– Тш…
– Не подходи! Глаза выцарапаю! – качаю головой.
– Лучше тебе не убегать, – лезет за пазуху. – Ян будет очень не доволен и зол.
– Плевать мне на Абрамова! – кричу сквозь пелену дождя. – Однажды сесть из-за него в тюрьму не боишься, Миша? Как соучастник…
– Так а я чё? Я ничё, – Пилюгин растеряно хлопает глазами, но потом, боязливо снова направляет на меня пистолет.
– Уроды конченые…
Спотыкаюсь. Лечу в очередной раз на землю. Миша тут же бросается вперёд. Я кидаюсь в сторону. Этот неповоротливый медведь успевает схватить меня за щиколотку. Тянет к себе и что-то ворчит под нос. Отбиваюсь, но высвободиться из его мёртвой хватки не представляется возможным. Там такой боров, что ого-го.
– Пусти, – лягаюсь изо всех сил.
– Щас стрелять буду! – угрожает он.
Кряхтит, подползая. Пальцы теперь сжимают голень. Подбирается выше, переворачивает, нависая сверху тяжёлой тушей. Клянусь, в тот момент мне было не жаль его абсолютно. Ведь он не пожалел девушку, которая умоляла его не слушать друзей и отпустить её. И да, это он направлял на меня пистолет. Причём уже дважды за этот вечер.
Ладонь нащупывает крупный камень. И я, совершенно не думая о возможных последствиях, в порыве отчаяния, бью его им по голове. Пилюгин теряет ориентацию в пространстве, заваливается на меня. Только бы не помер, господи. Вытаскивая ноги из под него, замечаю, что шевелится. Живой, значит, скотина…
К собственному ужасу, пальцы тянутся к пистолету, выпавшему из его рук. Ладонь дрожит, крепко сжимая оружие. Раньше, участвуя в военно-патриотической игре «Зарница» я и не задумывалась о том, что придётся однажды стрелять по-настоящему.
Встаю и, не теряя больше ни минуты, направляюсь в сторону виднеющегося отсюда дома. Пост охраны далеко, да и страшно. Там ведь тоже мужчины? А я в таком виде. Нижнее бельё мокрое насквозь, волосы то и дело липнут спутанными прядями к лицу, кеды чвакают, утопая в залитой водой искусственной траве, высаженной на площадке перед домом. А ноги… ноги как всегда бегут.
Домище у Беркутова – просто огромный. Настоящий дворец, подсвеченный стильными уличными фонарями. Белоснежный. Три этажа. Перед фасадом – шикарный фонтан, мимо которого я мчусь со скоростью ветра. Минуя центральный вход, огибаю дом по кругу. Странно, что вокруг пусто. Счёт времени я потеряла точно. По ощущениям – глубокая ночь. Ни музыки, ни людей. Тихо и всего несколько машин на парковке. Ведь должна была быть шумная вечеринка. Неужели все уже разъехались?
В памяти всплывает реплика Яна. «Девок выпроводим и начнём». Значит, подобные забавы у них лишь для круга «избранных»?
Дёргаю ручку боковой двери. Заперта. Та, что следующая – тоже. Заглядываю в окна, надеясь увидеть кого-то из взрослых. Я абсолютно уверена, что в таких домах всегда есть обслуживающий персонал. На мою удачу одна из дверей поддаётся. Юркаю в тёмное помещение, заставленное оборудованием для сада: вилы, машинка для стрижки газона и прочая утварь. Подсобка, видимо.
Двигаюсь в сторону второй двери. Отворяю её и оказываюсь в кухне, которая, как выяснилось позже, соединена с просторным, обеденным залом. Фыркаю, представляя как Беркут восседает на одном из этих огромных вычурных стульев с высокой спинкой, закладывая ложками в рот чёрную икру. Прямо стоит перед глазами эта живописная картина.
Вообще, обстановка поражает. Я такие дворцы раньше только по телевизору видела. Высоченные потолки, сверкающий белизной пол, фрески, лепнина, резная мебель. Прямо царские палаты, не иначе!
Когда я выглядываю в коридор, меня поражает люстра, невероятных размеров и красоты. Выхожу к центральному, как я понимаю, холлу и рассматриваю её с открытым ртом. Вот это да. Вообще, стоит признать, что в этом доме всё очень гармонично. Продумано архитектором и дизайнером. Правильно подобранные цвета, интерьер. Мне думается, что родители Беркутова – ценители искусства восемнадцатого века. Уж настолько веет от всего этого помпезностью и кричащей роскошью.
Ну и что мне делать?
Бросаюсь опять к левому крылу. Вот очень похоже, что здесь рабочие помещения. Но людей, как назло нет! Ни души! Совсем никого! В этом гигантском гнезде ненавистной мне птицы, стоит такая жуткая тишина, что страх и тревога пробирают до костей. Замираю, остановившись у зеркала. Господи, ну и ну…
На меня смотрит полностью мокрая, полуголая, испуганная донельзя девчонка. Всё тело в подтёках цветной краски и грязи. Вздыхаю. Жива, почти цела – уже неплохо. Теперь бы выбраться из этого дома. Исследую правое крыло. Там расположена шикарная гостиная и библиотека. Просто с ума сойти. Личная библиотека! Теперь понятно, почему этот придурок с небрежной лёгкостью выдаёт цитаты классиков на уроках литературы. А я и думала всегда, откуда в его голове такие познания…
Поднимаюсь на второй этаж. Иного варианта просто нет. Не понимаю, что предпринять дальше. Кого искать? Кого просить о помощи? Этот дом словно из фильма ужасов. Такой же неприветливый, холодный и пустой. Может, мне удастся найти телефон, чтобы позвонить? Да только кому? Дане, Паше? Бабушке? Не смеши, Алёна… Абрамов ясно дал понять: с полицией всё решаемо. Вряд ли они станут слушать девочку, чья семья состоит на учёте в соц опеке. У Яна уже и версия готова…
Внезапно я понимаю, что из этой ситуации есть только один выход. Он мне не нравится, но это хоть какой-то шанс попасть сегодня домой к сестре. Осторожно по очереди заглядываю в комнаты. В одной из них слышу шум воды. Меня колотит, но я всё же захожу и закрываю дверь, прислонившись к ней спиной. Адски страшно, но что ещё остаётся делать?