Развод и другие радости

Глупости, глупости! Я теперь проект-менеджер, мне бы совсем другие вещи читать и смотреть, но так тянет…
8.30
Закидываю Лею в детский сад. Вот тут нам повезло несказанно – прямо в том же здании, где снимает лофт наша компания, на первом этаже есть частный садик, который дает солидную скидку родителям, работающим неподалеку. Все равно дорого.
  
Но когда я в первый раз зашла туда и не почуяла обычного детсадовского запаха горохового супа и прелых тряпок, запаха тоски и безнадежности, который я ненавидела даже в детстве, я была согласна на любые условия. А то, что дети там мастерят поделки, рисуют картины, выращивают цветы на подоконнике и играют в маленьком театре, я узнала уже потом. Стоит своих денег. Стоило того, чтобы лететь через всю страну.
У меня ныли зубы и сводило мышцы, когда приходилось оставлять плачущую дочь в обычном муниципальном садике, где дети даже на горшок ходили по команде. Но после развода я уже не могла сидеть с ней дома, нужно было выходить на работу.
Зато Лея каждый вечер хвастается тем, что нарисовала, и взахлеб болтает о своих друзьях и «самой лучшей в мире Марусе» – воспитательнице, которая на вид младше меня, но любит этих обормотов до неба. И еще она рядом. Две минуты на лифте, и я могу обнять мое темноглазое счастье.
10.00
Проект-менеджер – это такая пастушья собака, которая собирает всю толпу программистов, композеров, художников в единое стадо и пригоняет к десяти на планерку. Нет, удаленно это делать невозможно, мы попробовали. Потому-то ребята и перетащили меня из Новосибирска в Москву. Все время кто-нибудь отбивается – покурить, выпить кофе, сходить в туалет, доделать последнюю страничку или бросить прощальный взгляд в окно на сороковом этаже перед тем, как я его четвертую за прощелканные сроки отправки. Но я хорошая пастушья собака – и ровно в десять я уже объясняю Марку, что сделали за предыдущий день ребята, а ребятам объясняю, что они должны делать сегодня.
12.00
Ненавижу бухгалтерию! Как вид деятельности и как людей! Но стоимость нового проекта со всеми издержками сама себя не посчитает. И Марку с Денисом на стол не принесет.
14.00
Никогда раньше мне не доводилось терять полмиллиона. Сто рублей по пути в магазин – да, три тысячи в бюджете семьи – запросто, ключи, перчатки, зонтик, купленные накануне ботинки, даже собственную дочь – все теряла. А вот полмиллиона сегодня – впервые! Когда считала, кому сколько платить за прошлый месяц.
Нашла, уф-ф-ф… От облегчения кружится голова. Мне надо подышать!
15.35
Открытый балкон на сороковом этаже в сентябре – не самое уютное в мире место. Но если я тут не покричу наперекор ветру и не утихомирю дрожь пальцев, то работать больше не смогу. Чертовы полмиллиона…
16.00
Незаметно просочившиеся на балкон Марк и Денис накидывают на меня плед, вручают стаканчик с горячим кофе и начинают болтать о следующем проекте – ответственном, который я не потяну, я уверена!
– К зиме, Оль, ты у нас не миллионные проекты будешь щелкать, – обещает Денис. – Ты нас всех в кулаке зажмешь, по струнке выстроишь и будешь еще покрикивать.
– На владельцев компании покрикивать – нарушение иерархии… – бормочу я, но чувствую, как расслабляются натянутые нервы. Кофе согревает, а их вера в меня – еще сильнее. Я сама так в себя не верю, как они в меня!
18.00
И правильно не верю! Звонок от заказчика – все неправильно! Мы все сломали, все сделали не так, дедлайн уже прошел, все пропало, теперь миллионные убытки! Покрываюсь холодным потом и бегу перепроверять.
Оказывается, это они прислали не те исходники. Заказчик извиняется, метет хвостом и предлагает компенсацию и ужин лично для меня в крутом ресторане.
Ужин, ужин, какой к черту ужин, работать надо!
19.00
Выключаю «зум» и задумчиво смотрю на откушенный сэндвич на тарелке рядом с клавиатурой. Это сегодняшний? Или вчерашний? Не помню, когда последний раз ела. Нюхаю сэндвич. Вроде сегодняшний. Со вздохом выбрасываю его в мусорку и открываю планировщик.
Итак, кто у нас тут не прислал еще свои результаты за сегодня… Звонок телефона. И на экране – Марк.
– Да!
– Ростовцева, зайди-ка к начальству.
– Ты и есть начальство.
– Вот и зайди. Нам с Денисом тебе кое-что сказать нужно.
И голос у него при этом такой… Кхм. Серьезный.
Настолько серьезный, что у меня начинают дрожать ноги. По-настоящему, как в мультиках. Каблуки выбивают дробь по полу. Неужели мне сейчас скажут, что все-таки ошиблись, что проект-менеджер из Новосибирска – вовсе не то, что им было нужно?
Что я не тяну, тут столица, а не наши местечковые разборки.
Что у них очередь стоит на эту должность и зарплату и одиночка с ребенком – не мечта их жизни.
Что я слишком часто ухожу раньше всех, потому что надо забирать Лею. И не работаю ночами. Даже перед дедлайном. И не хожу с ними в бар, потому что у меня на это нет денег, да и времени, да и не хочу…
На что я вообще надеялась, перебираясь в Москву? Серьезно? Специалисты им еще нужны, а вот руководителей тут и своих полно. Надо было оставить Лейку маме, приехать одной, все равно сейчас хвост поджимать и возвращаться, а дочери – стресс…
Ох, а за квартиру на месяц вперед заплачено и еще залог. Залог мне точно не вернут… Может, попытаться устроиться куда-то еще?..
Я вдыхаю, выдыхаю. Нет, надо как следует – вдох на раз-два-три-четыре, пауза четыре секунды, выдох на раз-два-три-четыре, пауза… Все, времени больше нет, надо идти!
Вхожу. Кабинет длинный и узкий, идти до директорского стола, за которым сидит Денис, а сбоку на краю пристроился Марк, подбрасывающий в ладони яблоко, как на плаху.
Лица у них серьезные. И даже кофе не предлагают, хотя они всегда предлагают мне кофе. Я обычно отказываюсь. Может, не надо было?
Так, все. Хель, собралась. Ты не девчонка пятнадцатилетняя, чтобы у них на глазах разреветься. Выслушаешь свой приговор, выйдешь, спрячешься в туалете – вот там и реви, как взрослая состоявшаяся женщина.
– Ольга Вячеславовна, хочу с прискорбием уведомить вас, что испытательный срок, который был назначен…
Еще ведь месяц! Целый месяц! Дали бы доработать! Я бы показала себя! Лейке няню, сама ночевать тут буду! Работать за всех! Кофе внутривенно!
– …досрочно завершен в связи с вашими выдающимися успехами! – заканчивает Марк и светится, зараза, как лампочка в двести ватт!
В первую секунду я не понимаю, что происходит. Так и стою, хлопая глазами, глядя, как лыбища на лице Марка расползается далеко за пределы щек, да и Денис начинает ржать, глядя на мое лицо.
– Ты ее еще зарплатой добей, – советует он совладельцу.
– Ах да! Ваша зарплата пересмотрена в сторону… – Паузу Марк держит театральную: – …увеличения на тридцать процентов!
– Все, Оль, отмирай, – советует Денис. – Ты такая неприкольная. Хотя у нас есть еще условие.
– У нас условие? – хмурится Марк, заглядывая в лицо Денису.
– Конечно, разве можно в Москве такую красивую сибирячку и без условий на такую должность взять? – похабно ухмыляется Денис. Прежде чем мое едва забившееся сердце успевает ухнуть в желудок, он добавляет: – Сегодня идем отмечать в ресторан! Ты проставляешься!
– Ну по бокальчику пива хотя бы, – примирительно говорит Марк, соскакивая со стола и подходя ко мне. Я бы сейчас на него оперлась с удовольствием, ноги не держат. – Оль, ты чего? На тебе лица нет.
– Все. В. Порядке… – медленно произношу я.
И понимаю, что с этого момента пришла пора объяснить товарищам, почему обычно меня зовут Хельга. И Хель. Суровое северное имя скандинавской воительницы. И Хель – имя богини мира мертвых. Потому что шутки тут отныне шучу только я!