Соль под кожей. Том третий (СИ)
— Да что, блин, тебе снова не так? — не могу взять в толк. — Я выгляжу как мешок с жертвой мафиозных разборок, ну да. Так это же была твоя идея!
— У меня, блин, встал, — недовольно цедит сквозь зубы, пока ведет меня к выходу.
— Вот что демон животворящий делает. Но вообще, Дим, это не шутки. Ты в церковь ходишь? От сатаны отрекся? Трижды плюнул?
Он так резко останавливается, что я едва не врезаюсь в него носом.
Мы уже на улице, на крыльце, где в такое время довольно много народу.
Дождь прекратился и в воздухе осталась только легкая влажная и необычная для этого времени года дымка.
— Лори, вот ни хрена не смешно. Я вообще-то… — Дима делает глубокий вдох, как бы сбрасывая опасно высокий уровень внутреннего напряжения. — Прости. Все. Ужин, паста, пицца. У них есть сезонные десерты с инжиром, хочешь?
И снова отворачивается, направляясь в сторону машины.
Хорошо, что уже темно и здесь какая-то мигающая иллюминация.
И Шутов не видит мои горящие огнем щеки. От стыда. И не только.
Глава тринадцатая: Лори
Я планирую поехать на конюшни к Авдееву прямо с утра в субботу, чтобы провести там все выходные, но в итоге просыпаю будильник и валяюсь в постели до обеда. А когда встаю, то еще какое-то время лениво валяюсь на диванчике в кухне, наслаждаясь кофе без кофеина и сендвичами с икрой трески. Кто бы мог подумать, что меня, ту еще «любительницу» икры, вдруг так сильно развернет лицом в сторону этого деликатеса. Теперь я буквально не представляю без нее свое утро.
Даже интересно, какие еще гурманские пристрастия у меня откроются на пути к родам.
До сих пор не могу поверить, что мой капризный инопланетянин оказался мальчиком.
Сижу, разглядываю свой живот, который за ночь как будто вдруг сразу заметно увеличился в размерах. Но если встать и покрутиться перед зеркалом — он почти без следа рассасывается. Неудивительно, что вчера у Шутова было такое лицо, как будто он своими глазами увидел сотворение мира. Я живу с этим уже двадцать недель, но до сих пор до конца не представляю, какие процессы происходят внутри меня. Оказывается, во мне уже целый настоящий сформированный человек с ушами, а я думала, что таким ребенок становится буквально за час до родов. Утрирую, конечно, но в целом мои познания о беременности можно охарактеризовать именно так.
Немного подумав, беру телефон и пишу Авдееву, что собираюсь воспользоваться его приглашением и погостить на конюшнях до вечера воскресенья. Уточняю, ничего ли не изменилось. На всякий случай. Он сказал, что уезжает, но мало ли, как могли измениться его планы за эти несколько дней — он не обязан ставить меня в известность о каждом своем шаге, а мое «я подумаю» прозвучало скорее, как «нет», чем действительно «я подумаю». Было бы максимально неприятно приехать и наткнуться на них с «попугаем».
Абонент ****7471: Ничего не изменилось. Я предупредил, тебе приготовили комнату, но если она тебе не понравится — можешь выбрать любую другую на втором этаже.
Я: И даже именную лошадь мне приготовили, ту, которая медленнее и покладистее черепахи?
Абонент ****7471: Я надеюсь, ты сейчас шутишь?
Абонент ****7471: Никаких прогулок верхом, Валерия.
Я: Я шучу, брейк.
Прячу телефон подальше от себя, чтобы не продолжать эту переписку. Потому что хочется всеми правдами и неправдами узнать, где же он планирует проводить выходные. Не знаю зачем, не представляю, что буду потом делать с этой информацией. Логично, что не один, вроде бы и знать мне больше не нужно, потому что остальное уже просто формальности.
Складываю в сумку самый необходимый минимум вещей. И в кои-то веки рука тянется взять с полки фотоаппарат. Когда-то я любила фотографировать и у меня это даже неплохо получалось, но, как это часто бывает, когда в жизни случается мозгодробительная работа, на приятное, но совершенно не приносящее денег хобби, попросту не остается времени. Но раз я решила устроить себе маленькие каникулы перед «второй частью Марлезонского балета» — почему бы не стряхнуть пыль со своего старенького, но еще очень даже бодрого «Никона»?
Сегодня за руль сажусь сама.
Настроение на удивление хорошее, ничего не болит, не тошнит и даже когда обуваюсь с удивлением обнаруживаю, что мои уже перманентно опухшие ноги, сегодня вернули себе свой первозданный вид и пальцы больше не похожи на карликовые сардельки.
Надо написать Шутову, что теперь ходить со мной на плановые осмотры — его священная обязанность, потому что это определенно хорошо влияет на нас с… сыном.
До сих пор не верится.
Сын, блин. Откуда он там взялся и куда рассосалась моя девочка?
Ехать мне примерно минут сорок. Пишу Шутову с просьбой скинуть мне названия альбомов, которые мы вчера слушали в его машине. В ответ он просто присылает ссылку на свой плейлист в iTunes.
Вчера после ужина он подвез меня домой, очень степенно довел до двери, пожелал спокойной ночи и уехал. А примерно через полчаса прислал сообщение с вопросом, какие у меня планы на выходные, потому что он улетает на несколько дней в Берн и, если мне вдруг что-то нужно, он еще может успеть организовать это до отъезда. Конечно, я не стала говорить, что собираюсь провести выходные с авдеевскими лошадями, потому что глобально это ничего не значит.
Я подключаю телефон к аудиосистеме в машине, включаю смешанное воспроизведение и балдею с первых же аккордов. У Шутова есть странная особенность — заражать меня буквально всем, что существует в его жизни.
По дороге мне дважды звонит моя помощница Катерина — еще раз уточняет насчет цветов на похоронной церемонии. Типа, лилии, в которые я изначально просто ткнула пальцем, оказалось, нельзя использовать потому что это очень дурной тон. Как будто покойнику не плевать, какие цветы будут умирать возле урны с его прахом. Катерина предлагает на выбор два варианта, уточняя, что они оба подходят. Наугад выбираю второй.
— Я заказала вам пару бутылок безалкогольного шампанского, — отчитывается о выполнении моей просьбы.
— Ты просто волшебная палочка. Проследи, чтобы их случайно не поставили в лед. Пусть будет немного охлажденным, но не холодным.
К конюшням приезжаю около четырех.
Меня уже встречает высокий пожилой мужчина в бейсболке и ковбойских сапогах. Еще один — по виду явно телохранитель, — забирает у меня сумку, чтобы отнести в дом. Я рот не успеваю открыть, а мне уже рассказывают, что для меня приготовлен чай с ягодами, веранда и беседка на выбор. Объясняет, что в четыре у них будет несколько посетителей, но они никак меня не побеспокоят. Не знаю, что именно за ценные указания раздал Авдеев на мой счет, но чувствую себя примерно как королева Елизавета. Мужчина в сапогах представляется как Игорь Сергеевич Левченко, но очень просит называть его просто «Левченко». Предлагает провести экскурсию и я, подумав, соглашаюсь: когда приезжала сюда в прошлые разы, мы с Авдеевым еще играли в конспирологию, и я не особо хотела светить свой нос в каждом углу. Но раз уж теперь мы обнажили все покровы, можно и экскурсию по полной программе.
Хотя, конечно, когда я соглашаюсь на это, то мне даже в голову не приходит, что она может занять так много времени. Час? Два? Оказывается, что все вот это, что бросается в глаза сразу по приезду — просто вершина айсберга. У Авдеева тут чертова куча земли, даже ну пытаюсь прикинуть сколько это в квадратных метрах. То, то дальше от конюшен, разбито под застройку, Левченко говорит, что скоро начнутся строительные работы и через год на этом месте будет отель «семейного типа»: отдельные квартиры в полностью экологических коттеджах, которые можно будет снимать и на короткий, и на длительный период. На первый взгляд идея вообще не кажется оригинальной, но, покопавшись в памяти, не нахожу там ни одного знакомого мне отечественного аналога. Хотя это же так очевидно: люди будут готовы платить за возможность пожить у озера, на природе, рядом с лесом и подальше от городского шума, при этом не в съемном каком-то доме на непонятное количество лиц, а самим подобрать нужную «комплектацию». Не могу удержать, пишу Вадиму, что идея с эко-отелями заслуживает искренних аплодисментов и в шутку приписываю, не ищет ли он инвесторов и не поздно ли еще запрыгнуть в этот вагон.