Сплюшка или Белоснежка для Ганнибала Лектора
В общем, о чём угодно, лишь бы не анализировать своё собственное поведение. Где логикой, даже чисто женской, ни разу не пахло. Потому что, что сделала такая храбрая я, когда в борьбе за мои руки, сердце и все остальные органы сошлись два мужика?
Правильно, ноги! Ну и где тут хоть капля чёртовой логики? Где, а?!
— В Караганде, блин, — буркнула я себе под нос, пнув попавшийся на пути камень. Тот бодро усвистал под колеса пролетевшей мимо иномарки. А я шмыгнула носом, придя к неутешительному выводу.
Вот уж действительно, мы, бабы, дуры. Клинические. И ведь толком понять не могу, почему это сделала. Но, поди ж ты…
Вздохнув ещё раз, я остановилась у пешеходного перехода, нетерпеливо постукивая носком кед по асфальту и дожидаясь разрешающего сигнала светофора. В кармане моего рюкзака завибрировал телефон, разразившись набившей оскомину «Макареной» на всю улицу. Весёлая, задорная мелодия, от которой начали ныть зубы и всплыли не самые хорошие ассоциации с одной временной работой, раздражала неимоверно. И только от одного желания прекратить эти мучения, я полезла за надрывающимся гаджетом. Наглым образом, игнорируя нарастающий рёв мотора, больше смахивающий на рык крупного хищного зверя, выбравшегося на охоту.
В конце концов, я была как-то на нелегальных гонках, в компании Марго. А там и пострашнее звери рычали, удивительным образом опровергая теорию о том, что питомцы похожи на своих хозяев.
Так что, на неожиданно объявившегося лихача я не обратила, ровным счётом, никакого внимания, увлечённо роясь в сумке. Только вздрогнула, когда на расстоянии вытянутой руки, мимо пронёсся мотоциклист, лихо развернувшийся на полпути. Нарушая минимум пять правил дорожного движения и затормозив у тротуара в нескольких метрах от меня. Только вот от выяснения, кому понадобилась моя персона в такой ранний час, я не оторвалась ни на минуту, даже чтобы поглазеть на такого наглеца. Зря, как оказалось.
Когда меня схватили за руку и резко развернули, я только и смогла, что испуганно охнуть, округлив от испуга глаза. Чтобы в следующее мгновение выронить из ослабевших пальцев собственный рюкзак, цепляясь за воротник кожаной куртки. Отчаянно отвечая на жадный, собственнический поцелуй. И впервые за весь этот новый, безумный день, ощущая себя в нужном месте, в нужное время, с нужным человеком. Пропахшим дорогим парфюмом, бензином, сигаретами, кофе и капелькой виски. Сжимающим меня в своих объятиях до синяков. Целующим до дрожи в коленях и превращения в самое настоящее желе.
— Попалась, — довольно хмыкнул Лектор, прижимая меня к себе крепче, уткнувшись лбом в мой лоб. — Разве ты не слышала, Сплюшка, что рыцарю за спасение принцессы положена награда?
— На рыцаря ты не тянешь, — тихо фыркнула, греясь в его руках. Надо признать, обалденные ощущения, отгонявшие и навалившуюся после смены усталость, и раздражительность от собственного глупого поступка и даже неизменную сонливость.
Последнее было, пожалуй, самым удивительным.
— Ты ранишь меня в самое сердце, совушка, — сокрушённо вздохнув, Ярмолин обхватил ладонями моё лицо и провёл большим пальцем по щеке. И коротко, почти невесомо прикоснулся к губам, прошептав. — Я требую моральной компенсации. Долгой, вдумчивой. Разносторонней.
— Кажется, о том, что у тебя нет сердца, я уже говорила, — тихо фыркнула, несмело улыбаясь. Пряча замёрзшие руки под расстёгнутой курткой байкера. Наслаждаясь внезапным и таким приятным чувством единения и уюта. Словно мы одни и нет никакого мира вокруг.
Словно нам совершенно некуда спешить.
— Кажется, я уже не раз доказал, как ты в этом заблуждаешься, — ещё один поцелуй оборвал все последующие споры. Нежный, чувственный, почти невинный. Тёплый, солнечный. С привкусом горького, крепкого кофе и совсем немного мяты. И мне бы задуматься, остановиться, придержать коней, но…
Я не хотела. Совершенно. И гори всё синим пламенем!
Сколько мы так простояли, не имею ни малейшего представления. Просто в какой-то момент поцелуй превратился в родные, мягкие объятия и тихие, совершенно беззлобные подколки. Абсолютно взаимные, стоит признать. А потом, чуть помолчав, блондин неожиданно поинтересовался:
— Покатаемся?
— Вообще-то, у меня сегодня пары с утра… — хмыкнув, я отстранилась, заглядывая ему в глаза. И невинно так добавила, всё ещё пряча руки у него под курткой. — Боюсь, преподаватель не оценит моего опоздания… В который раз за эту неделю?
— Третий. Если мне память не изменяет, — Лектор весело фыркнул и заговорщицки подмигнул. — Я думаю, ему сегодня будет не до этого. Если он вообще на работу явится.
— Даже так?
— Даже так, — короткий поцелуй выбил любые сомнения и возражения из головы, не оставив ничего, кроме ощущения эйфории, приятно щекотавшей в животе. — Ну, так что?
— Чёрт с тобой, уговорил!
На то, чтобы застегнуть на мне куртку и натянуть на меня шлем ему понадобилось всего-то пара минут. Рюкзак я нацепила самостоятельно, для надёжности подтянув ремни. И с опаской, очень осторожно уселась позади нетрепливо постукивающего пальцами по бензобаку мужчины.
Поставила ноги на уступы, наклонилась вперёд, прижимаясь крепче. И обхватила его руками за талию, забравшись под всё ещё распахнутую куртку. Мотор сыто, низко заурчал, отдаваясь вибрацией в теле. Медленно оттолкнувшись от тротуара, байк неторопливо покатился по дороге, скользя вперёд. Постепенно набирая скорость и унося нас куда-то навстречу восходящему солнцу. И я…
Я потерялась. В ощущении ветра, скользившего по коже и телу, силы и мощи подо мной. В небывалом, невозможном чувстве полёта, охватившим всю меня и не желавшем отпускать. В нереальности происходящего и невозможной, слишком огромной, неподвластной никому свободе. Когда у тебя нет ничего, кроме железного коня и дороги. Когда это всё, что тебе нужно.
Ну, или почти всё.
Сжав крепче руки на талии этого несносного блондина, я закрыла глаза, отдаваясь на волю ощущениям и чувствам. Бездумно скользя пальцами по мягкой ткани его рубашки, цепляясь за край кожаного, широкого ремня. Широко, счастливо улыбаясь и слушая, как мягко, но сильно рычит харлей. И влюбляясь ещё сильнее в него и его хозяина. Отчаянно, безумно, неуместно и сильно.
Послав к чёрту все сомнения и страхи. Ведь где-то в глубине души я точно знала: всё будет хорошо. Даже если будет плохо!
Город давно остался где-то там, далеко-далеко позади. Впереди и вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось широкое поле, делая ощущение полёта почти безграничным. Не выдержав, я отстранилась, расцепив собственные пальцы и, чуть помедлив, раскинула руки в сторону. Чувствуя, как бьёт в грудь поток ветра. Как перехватывает дыхание от ощущения опасности, прошившего меня вдоль позвоночника до кончиков пальцев на руке. Как пальцы скользят по окружающим нас потокам воздуха, почти ощутимым, почти живым и подрагивающим под моими прикосновениями.
Не замечая, как Ярмолин чуть сбросил скорость, уводя байк в сторону от других машин. Что мы свернули на небольшой съезд и неторопливо двигались обратно, к дому. Откинув голову назад, я смотрела на чистое, ярко синее небо, где не было ни единого облачка, и улыбалась. Широко, шало и так счастливо, как никогда в жизни.