Сплюшка или Белоснежка для Ганнибала Лектора
Прям мечта, а не девушка, ага.
Хмыкнув, я провела рукой по волосам и возвела глаза к потолку, глядя на активно вилявшего хвостом, а за одним и всем задом Хана:
— Совести у тебя нет. Пошли уже, недоразумение…
Радостный лай явно перебудил весь дом. За исключением мелких, дрыхнувших без задних лап. Нагло манкирующих своими святыми обязанностями по выгулу этого зверя. Заглянув по пути в комнату братьев, я на пару минут застыла у двери, с улыбкой глядя на открывшуюся мне картину.
На диване, в позе наглых морских звёзд сопели Алекс с Юркой, так и не сумев поделить между собой плюшевого дракончика. Игрушка устроилась прямо посередине, между мальчишками, вцепившимися в неё руками с обеих сторон. Одеяло за ночь оказалось на полу, будильник пал смертью храбрых от точного удара тапком, валяясь где-то за тумбочкой, жалобно тикая.
Шикнув на возившегося у ног Хана, я перевела взгляд на пол. Там на подушках развалились старшие близнецы, сверкая труселями весёленькой расцветки. Уснувшие в обнимку с телефоном и планшетом, и стойко игнорирующие надрывающийся смартфон, по третьему кругу исполнявшие что-то смахивающее на пение птиц.
Качнув головой, я глянула на настенные часы и… Махнула рукой. Один день можно и прогулять, тем более, после всего, что вчера случилось. И за всю эту неделю. Осторожно ступая, как по минному полю, я прошла в комнату и, наклонившись, выключила телефон Кирыча, поставив его в беззвучный режим. Накрыла мелких одеялом, поправила плед, сползший со старших, и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.
Чтобы тут же вляпаться в мокрое дело, оставленное очень уж нетерпеливым щенком. Вот… Собака ж!
— Ну и кто ты после этого? — ткнула пальцем в щенка, завалившегося на спину и усиленно бившего лапами воздух, подметая хвостом пол. На его морде было такое виновато-счастливое и радостное выражение, что желание ругаться с утра пораньше отбило напрочь. Так что, вздохнув, я погрозила паршивцу кулаком и отправилась за тряпкой с ведром.
Надо же убрать это безобразие посреди коридора. И я сейчас не про Хана говорю.
На то, чтобы вытереть лужу, умыться, одеться и найти ключи с поводком-шлейкой, понадобилось минут пятнадцать. Чтобы поймать щенка, так и норовившего рвануть на прогулку без всего и сразу — ещё пять. Так что ровно через двадцать минут мы уже бороздили сонный, утренний двор.
Я, кутаясь в кожанку, гадая, зачем нацепила драные джинсы и скользя на старых кедах по остатку снега. И Хан, гоняющий жирных голубей, покоряющий не совсем чистые гряды гор из остатков снега и мусора, и оглашающий радостным тявканьем всю округу.
Примостившись на невысокой металлической ограде у гаражей, я позволила себе чуть отпустить поводок, давая этой активной зверюге некоторую свободу действий. Чем щенок тут же воспользовался, начав шебуршать по кустам, прыгать и скакать. А я, засунув руки в карманы куртки, широко зевнула и подняла голову, щурясь на яркое, весеннее солнце. Размышляя обо всём и ни о чём одновременно.
В общем, философствуя помаленьку.
Если быть честной, то я не верю. Не верю, что всё закончилось. Что нет настырной бабы, всюду сующей свой нос и отца, с гордым видом рассуждающего о семье и родственных отношений. Лицемерных, ведь сам он об этом не имел ни малейшего представления. Что дома, наконец-то, всё будет по-прежнему: мелкие хулиганят, но попадаются, старшие хулиганят и не попадаются, а я…
Я поступаю, как истинный вождь и полководец. И следую верному принципу — не можешь предотвратить, возглавь! За всё это время он, принцип в смысле, ещё ни разу меня не подвёл.
Тихо хмыкнув, я закусила и чуть пожевала нижнюю губу, потянув за поводок и оттаскивая разошедшегося Хана от какой-то палки. Она была больше щенка раза в два, особенно в толщину. Что не мешало ему пытаться её погрызть и утащить с собой в качестве законного трофея. Чем-то напоминая мне попытку отца вновь стать частью нашей жизни. К слову, изначально обречённую на провал.
Жаль, что он так и не заметил, когда натянутые до предела отношения окончательно лопнули, оставляя после себя лишь горькое недоумение.
Прохладный ветер трепал распущенные волосы, то и дело, бросая пару прядей на лицо. Убрав их, я вздохнула и ссутулилась, пиная валявшиеся под ногами камешки и ветки. Хан порыкивал и припадал на передние лапы, пытаясь втянуть в свои игры дворового кошака. Искренне не понимая, почему тот на него шипит и лапой машет.
Обиженно тявкнув, выражая своё явное недоумение, щенок подбежал ко мне и попытался поставить свои большие, грязные лапы мне на колени. Промахнулся, соскользнул и обиженно заворчал. И глядя на эту искренне, по-детски обиженную морду, я не выдержала и широко улыбнулась, потрепав его по ушам.
Да, я не верю, что всё закончилось вот так легко и просто. Но уже не боюсь, что они вернуться. Когда рядом есть такой рыцарь, на сияющем хромом и острыми хищными гранями байке, сложно чего-то бояться. Разве что того, что он случайно сделает мне больно…
Поморщившись, я покачала головой. Об этом мы подумаем потом, а пока я буду наслаждаться тем несравнимым ощущением тепла и заботы, которым меня окружил мой байкер. И влюбляться в него с каждым днём всё больше и больше. Если это вообще возможно.
Широко зевнув, я потянулась и поднялась, накрутив большую часть поводка на руку. Неспешно шагая обратно к дому, старательно глядя под ноги, чтобы не растянуться по дороге, я мысленно прокручивала весь вчерашний день. Выпроводив своего непутёвого родителя и его эту стерлядь, я заглянула к младшим близнецам и даже не удивилась, найдя их за очередной попыткой побить рекорд старших братьев в гонках. Сидя за приставкой, подключённой к телевизору, Юстас и Алекс даже покачивались в такт движения машин на экране, не обращая на происходящее вокруг ровным счётом никакого внимания.
Хан, улёгшийся ровно между ними, только ушами водил время от времени и тихо рычал в особо напряжённых моментах. И ни один из этой не заметил ни моего появления, ни того, как бесшумно я скрылась в коридоре.
Фыркнула, взъерошив волосы на затылке и снова (в который уж раз-то?) зевнула. Потом были молчаливые посиделки на кухне и крепкие, сильные объятия. Тягучие в своей нежности поцелуи и чёрный кофе, с терпким, насыщенным вкусом. Байки из жизни ночных клубов и одной конкретной банды, беззлобный обмен колкостями и едкие комментарии. Большая часть которых заглушалась поцелуями, когда у кого-то из нас вдруг не находилось ничего в ответ.
Подозреваю, что в восьмидесяти процентах случаев, кое-кто просто нагло пользовался ситуацией в свою пользу. И не сказать, чтобы я что-то имела против. Особенно, когда часов в десять Ярмолина дёрнули в клуб по срочным, крайне важным делам и чрезвычайным обстоятельствам, требовавшим его внимания.
«Обстоятельство», нагло обозванное «чёртовой бабкой сплетницей», получило уйму пожеланий и невозмутимо посоветовало поторопиться. Напомнив, что у одного милого бармена выходной, а вот у штатного юриста нет. Так что пришлось Лектору чертыхаться, но собираться. А ещё через полчаса в квартиру ввалились сонно хлопающие глазами Кир и Данька. Завидев меня, смущённо переглянулись и, не сговариваясь, сграбастали меня в объятия. Молча сжав так, что затрещали рёбра. И тут же свалившие досыпать, попутно клятвенно обещав уложить на бочок и в люлю всех и вся, не взирая на сопротивление.